– Там зеркало, - указал мне рукой мужчина в белом халате. Его глаза как обычно блестели, что наводило меня на соответствующие мысли, движения рук и тела были слегка заторможенными, но я не стал ничего говорить, разумно заметив, что тут стоит просто промолчать и дать ему получить свою долю покоя.

Отражение показалось мне ужасным. Некогда, вне всяких сомнений, красивое лицо вдруг превратилось в кусок окровавленного мяса. Гематомы, ссадины, порезы, едва сошедшие синяки и прочие прелести кулачных боев виднелись по всей физиономии, отчего мне пришлось отвернуться и больше не смотреть в отражение. 

Док присел на кресло.

– Ты победил?

– Да, - я подошел к столу, где лежали медицинские инструменты и положил рядом с ними деньги.

– Спасибо. Ты очень сильно выручаешь меня.

– Мира не в восторге от этого, - заявил я, возвращаясь к зеркалу и закуривая. 

– Она хороший врач. Своеобразный, грубый, прямолинейный, иногда ее цинизм граничит с безжалостностью, но она знает свое дело.

– Я видел как внизу горели печи.

Он кивнул головой.

– Два трупа. запущенный случай. Мира не стала их лечить. Ничего страшного.

К такому отношению я уже стал привыкать и слова доктора не смутили меня.

– Ты выглядишь задумчивым.

– Сегодня я узнал, что меня продали в рабство, чтобы не дать умереть. Пока шел сюда, не мог избавиться от мысли, что мой Инструктор так поступил со мной.

– Смерть или рабство, - усмехнулся доктор, - плохой выбор.

– Я тогда не знал.

– А как бы поступил, если б догадался?

Я пожал плечами.

– Не знаю.

Огонь сигареты вспыхнул в полутемном помещении и тут же погас, став очень-очень слабо виден. 

– Ты можешь что-нибудь сделать с лицом, - я указал рукой на искалеченную плоть и фингал под глазом.

– Это пройдет. Тут я тебе не помощник.

– Я не об этом. Я хочу, чтобы ты изменил мою внешность. Чтобы меня не узнали в случае чего мои бывшие братья.

– Тогда тебе стоит спуститься в машинное отделение и вызвать на бой двоих или троих одновременно. Дальше они все сделают сами. Тебя изуродуют, да так, что мать родная не узнает.

Доктор на секунду замялся, понимая, что сказал глупость, после чего извинился.

– Капитан сделал мне предложение. Он хочет чтобы я дрался на мехах и победил в турнире.

– Эль-Данго?

– Да, откуда ты знаешь?
– удивился я прозорливости доктора.

– Теперь мне понятна смена курса. Нечасто мы туда прилетаем, видимо один из Султанов решил организовать турнир. Это бойня, малыш, страшная. Я видел такое всего один раз. Настоящая мясорубка, где нет ни правил, ни возможности для пощады. Игрушка богачей, где те сливают свои деньги, взирая с высокой трибуны на безумцев, разрывающих друг друга огнем своих орудий. 

– И что мне ответить ему?

Тот потер глаза руками.

– Какая разница, ведь мы уже летим туда. У тебя есть время, чтобы подготовиться и только. Два месяца пути и мы там, а дальше все зависит только от тебя. Будь храбрым и тогда свобода станет твоей.

В этот момент в кабинет вошла Мира. Она сразу посмотрела в блестевшие дурманным блеском глаза. Ей все стало ясно. Потом крики, ругань, проклятия и мат вперемежку. Она кричала так сильно и надрывно, что казалось стены содрогались от всего этого. Потом встала рядом со мной, посмотрела на мое лицо и закурила.

– Я все знаю, - заявила она, поднося яркий огонек зажигалки к зажатой в губах сигарете.
– Не делай этого, малыш.

Впервые за долго время я услышал от нее нечто, что можно было назвать лаской. Хотя голос ее по-прежнему оставался стальным, угрожающе вибрируя от каждого ее слова, в нем чувствовалась материнская забота, дремавшая в ней долгое время.

– Я еще ничего не решил. 

– Капитан положил корабль на курс. Теперь твое решение ничего не значит. Я была у него пару минут назад - он мне все рассказал.

– И что теперь.

– Теперь ты превратишься в одного из них.

Он сплюнула на пол и обернулась к двери, откуда доносились вопли дравшихся в яме моряков. Едва уловимые, они все же пробивались на поверхность. давая понять, что безумие, зародившееся там уже очень давно. продолжает править балом.

– На Эль-Данго ты погибнешь. 

– А здесь?

Она глубокого затянулась.

– Здесь ты хотя бы живешь. Пытаешься жить. Договор не вечен. Ты сможешь как-то расторгнуть его.