Гленна Ферниша везут в город на экспертизу. В штаб-квартире нью-йоркского управления полиции в Нью-Джерси его одежду берут на анализ ткани, дают ему белый бумажный комбинезон. Однако сначала он подвергается физическому обследованию, очень тщательному, какой устраивают жертвам изнасилования. С головы, груди и паха берут волосы; делают соскобы из-под ногтей; с нёба берут мазок для анализа ДНК и пробу крови из запястья.

Из прокола выступает несколько красных капель. Врач хочет приложить к нему тампон, но молодой человек опережает его, подносит ранку ко рту и высасывает.

– Я читал, что когда акула обливается кровью, – оживленно рассказывает он, – то может прийти в неистовство, пытаясь насытиться собой.

Врач молчит. Она повидала многих, прошедших через этот кабинет, но не видела никого столь спокойного.

Ровно в половине девятого Ферниш просит разрешения позвонить. Его ведут в камеру и оставляют наедине с телефоном. Он набирает номер, давным-давно заученный наизусть. Отвечает женский голос:

– Чанс, Труман и партнеры. Доброе утро.

– Мистера Трумэна, пожалуйста.

Несмотря на ранний час, его соединяют с секретаршей Трумэна. Или, может, трубку берет кто-то из практикантов.

– Он там?

– Мистер Труман на совещании. Могу я…

– Скажите ему, что это Харон, – прерывает Гленн. – У него есть мои… произведения искусства. Думаю, он захочет побеседовать со мной.

Минуты через две в трубке раздается мужской голос:

– Труман.

– Слушайте! – восклицает Гленн и рассказывает обо всем, что произошло с ним.

Пауза.

– Вы уверены, что у полицейских больше ничего нет?

– Уверен.

– Хорошо, – говорит Труман. – Буду там примерно через час. Тем временем отправлю вам факсом на подпись контракт, утверждающий меня вашим адвокатом. Моя фирма запрашивает восемь тысяч в день.

– Это больше, чем я ожидал.

– Стандартная ставка, мистер Ферниш.

Впервые за утро Гленн ощущает вспышку раздражения. Он, художник, берущий на себя риск, получает в год, видимо, меньше, чем этот сидящий в конторе мерзавец.

– Как насчет скидки? – интересуется он.

Голос Трумана звучит холодно:

– Почему мы должны делать вам скидку, мистер Ферниш?

– Думаю, вы знаете почему.

– А я думаю, что вам лучше забыть об этой мысли. Не знаю, кто внушил ее вам. Для меня вы просто клиент, нуждающийся в моих услугах. Если вас это не устраивает, я кладу трубку и ищите другого адвоката. Ясно?

– Ладно, – отвечает Гленн, надеясь, что потом вполне сможет шантажировать Трумана, если понадобится. – Отправляйте факс, я подпишу.

– Кстати, о предыдущей теме, – продолжает Труман. – Насколько я понимаю, у полицейских нет доступа к списку ваших… э… клиентов?

– Нет. Список существует, но он в безопасности. Отправляйте факс, Труман. Я хочу выйти отсюда.

Первую смену в камере для допросов берут Дербан с Позитано. В зоне наблюдения за прозрачным с одной стороны зеркалом сидят другие полицейские, работавшие над этим делом. Гленн Ферниш выглядит спокойным. Время от времени почесывается, запуская руку под бумажный комбинезон.

– Ну вот, Гленн, – начинает Фрэнк, включив магнитофон, – у нас это заняло много времени, но точка поставлена.

Пауза затягивается. В конце концов человек в комбинезоне говорит:

– Что это значит? Какая точка?

Адвокат сдерживающе накрывает ладонью его руку.

– О чем ваш допрос, детектив?

Адвокат щегольски одет, учтив, равнодушен. Фрэнк не обращает на него внимания.

– Ты хорошо порезвился, Гленн. Многие женщины простились с жизнью. Но держу пари, ты отчасти доволен, что мы в конце концов схватили тебя. Положили конец твоим убийствам невинных людей.

Адвокат снова вмешивается:

– Ваш допрос…

– А может, ты не считал их невинными, – задумчиво говорит Дербан. – Думал, что они просто шлюхи и заслуживают своей участи.

Гленн Ферниш улыбается:

– Вы меня с кем-то спутали. Я не тот, кто вам нужен.

– Мой клиент, – говорит Труман, – по ошибке взял кредитную карточку нанимателя вместо своей. И полагает, что находится здесь поэтому.

Фрэнк смеется.

– А как с тяжкими убийствами нескольких лиц?

– Какими убийствами?