Выскочила точно к селу Камышта. Вернула за руль Короткого, и тот, по добротному асфальту направился к Уйтаку. На поле слева остались пять разграбленных пикапов. Покойных муров видимо подъели местные твари.

Танечка сказала в шлем.

– Я только тут, когда покойников раздевали, поняла - куда я попала...

Подумала маленько, и добавила в шлем.

– И, знаешь, Паша - не жалею. И... Ладно, я тебе дома всё скажу.

Все понятливо хмыкнули. Даже Дед.

А Бекас проронил.

– Вы и тут уже пошалили... Шустрые.

К Чёрному острову следовало бы повернуть направо. Но свернули налево к указанному квазом селу. Подъехали.

Это даже не село. И не деревенька. В чистом поле у железнодорожной станции три одинаковых, крепеньких, кирпичных дома. Видимо это работники вокзальчика жили непосредственно у места службы.

Подкатили к крайнему жилью. Кваз вылез, по хозяйски открыл створки гаража.

– Загоняй.

Короткий помотал головой.

– Нет. Не пролезем.

Тогда Бекас закрыл гараж и распахнул ворота. Луноход закатился в ограду. Все вышли, поразминали затёкшие ноги. Пашка спросил.

– Часто перезагружается.

– Период - где-то тысячу двести дней.
– Ответил Бекас.
– Пошли в дом.

Он достал из-под бочки, стоящей на кирпичиках у крыльца, ключ, открыл висячий замок.

– Проходите. Вот тут я и засел, когда попал под внешников с мурами.

Пашка огляделся. Следов боя - никаких. Чистенький дом, на полу самотканые дорожки, на окнах расшитые занавески, на кухне самодельная мебель.

Бабка поинтересовалась .

– Наверно давно дело было?

Бекас достал свою книжечку, полистал когтем.

– Одинадцать тысяч восемьсот девяносто шесть дней.

– Ого. Так ты старожил?

– Я основатель Города Сестёр.

– Ещё не хлеще! А чего ты в Полисе делал?

– Выяснял обстановку, насчёт сотрудничества нашего анклава со столицей.

– Ну и как?

– Никакого сотрудничества. Полис ещё не готов к этому. Слишком опасно. Автономия нас больше устраивает. Ну что, отправляемся?

У Павла было такое впечатление, будто он приехал к дальним родственникам в деревню. Никаких покойников и тварей. Только рожа кваза иногда заставляла передёрнуться. Да ещё женщины, вооружённые до зубов несколько шокировали. Да ещё спокойная уверенность в навыке безупречной стрельбы и в силе своего дара. А так, - обыкновенная земная обстановка. Ничего необычного. Пашка хмыкнул иронично.

– Э-э, - остановила Бекаса Бабка, - а машину что - бросим?

– Ну, да...
– задумался кваз.
– Даже не знаю.

– В лесопосадку спрятать?
– Предложил Короткий.
– Ветками завалить.

– Давай попробуем. Посмотрим, что получится.
– Согласилась Бабка.

Через полчаса работы тесаками, в двухстах метрах от жилья, в защитной лесополосе, что вдоль железной дороги, укрыли пепелац. Отошли, посмотрели с одной стороны, обошли, посмотрели с другой. Хорошо замаскировано. И пошли к хутору.

Снова вошли в дом.

– Ну? И что теперь?
– Сгорала от нетерпения Бабка.

– Сейчас, - успокоил кваз, и подошёл к глухой внутренней стене.

Он приложил ладони к побелённой поверхности и закрыл глаза, тяжело засопел и даже застонал. Все недоуменно переглядывались. С минуту ничего не происходило.

Потом между рук Бекаса появилась яркая голубая точка. Она начала разворачиваться, выпуская плоские отростки, как растущая амёба.

Достигнув лучами окружности какого-то предела, поверхность перестала расти и заколыхалась в полуметре от пола искрящимся диском диаметром не больше метра.

– Плоскость Кратова, - прошептал Пашка.

– Крайтона, - поправил Короткий.

Бекас прохрипел.

– Давайте кто-то... Проходите... Я долго не могу держать...

– А сам что?
– Насторожилась Бабка.

– Портал пропадёт.

– А говорил, что так ушёл от муров...

– Я тогда один был. Да и то, без пальцев остался. Плоскостью перехода отрезало... Да лезьте уж кто-нибудь!

Пашка вздохнул и шагнул к порталу.

– Ну, давай - я.