Барнсуотт, слушая обрывки фраз гибнущих солдат, не чувствовал что-либо похожее на сострадание. Этот побочный мыслеобертон не был предусмотрен его конфигурацией психосоматики. Но все же что-то похожее на сожаление от бесполезной траты так необходимого сейчас ресурса живой силы он ощущал. Шеф-генерал не подозревал о таком свойстве своей базы реплицированных данных. Такое состояние лишало его привычного равновесия, в котором он мог полностью анализировать ситуацию, ежеминутно меняющуюся в столь скоротечном бою. Эти неконтролируемые флуктуации интеллекта не давали Барнсуотту полностью сосредоточиться. «Кончиться заварушка, срочно надо пройти отладку блока ассоциаций нейросистемы, избавиться от паразитных наводок», - мелькнуло в голове шеф-генерала. 

На сферах видеопластов вся картина боя была как на ладони. Орбитальные трансляторы еще умудрялись как-то работать, хотя охота на них была самой приоритетной задачей противника. «Хорошо еще, что ученые парни отлично упрятали их в подпространство нуль-вакуума. Без них, как без оптики!..», - на хорошем уровне стабильности подумал шеф-генерал. 

Барнсуотт обошел кругом сферу видеопласта с панорамой четвертого редута. Картина была малоутешительна. Зияющие провалы во многих местах красноречиво говорили о неотвратимо-скорой потере этого укрепрайона. Было отчетливо видны вспухающие полупрозрачными сферами разрывы импульсных ударов по его стенам. Кое-где им отвечали длинными сериями залпов из тактических вакуумных установок засевшие за крепкими скарановыми монолитами оставшиеся защитники четвертого редута. 

«Еще три часа продержатся… Если так, то задача будет выполнена», - прикидывал в уме шеф-генерал. – «Этого времени будет достаточно. Как раз в этот промежуток прибудет пятая регулярная дивизия из нового набора, и с китайско-азиатской группировкой после запланированной операции в этом регионе будет покончено… Четвертый редут, конечно, не устоит… Пусть узкоглазые подрастратят свой ресурс, а там я ударю. Только бы на подходе дивизию не смогли обнаружить…». 

Барнсуотт взял лежащий на столе гладкий, длиной сантиметров пятнадцать и в диаметре не больше сантиметра цилиндр черного цвета. Подойдя к видеопласту, он ввел цилиндр в одно из отверстий платформы. Тотчас в объеме видеопласта возникло внутреннее помещение редута: 

– Штурмкапитан Шолье, доложите обстановку.

Одна из безликих фигур в тяжелом десантном обмундировании развернулась. Барнсуотт увидел сквозь стекло шлема тускло блеснувшую фиолетово-синими искрами оптику штурмкапитана Шолье:

– Пока держимся, милинер шеф-генерал. Потери в пределах расчетов. Есть проблемы с обоймами зарядов к импульсникам.

– Приказываю, все имеющиеся в наличии ресурсы силового поражения привести в действие в течение ближайшего часа. По окончании удара редут оставить. Наличному составу незамедлительно перебазироваться в сектор обороны Главного Кольца. 

– Будет исполнено, милинер главнокомандующий! 

Штурмкапитан козырнул и усиленным на два тона речевым синтезатором, прогремел:

– Парни, приготовиться к маневру! Второму взводу обеспечить…

Облачный объем видеопласта потускнел, наливаясь жемчужно-серым цветом. Барнсуотт повернулся к стоявшему за пультом портала дальней связи оператору:

– Открыть канал личной спецсвязи.
– Подождав, когда оператор проделает необходимую процедуру подключения космического транслятора, задействованного для нужд передачи секретной информации, продолжил. – Код… 

Шеф-генерал продиктовал набор из десятка абстрактных символов. Подойдя к оператору, привычным жестом надавил на его спине помеченную оранжевым кругом область на куртке. Оператор тотчас же сделал два шага назад и замер. Барнсуотт встал за пульт и негромко сказал:

– Реальных благ тебе, милинер Мэрриот. Я хотел бы уточнить время прибытия трансферов. У меня все готово. Не хотелось бы упустить такой шанс. 

Старший командор Мэрриот не замедлил с ответом:

– Приветствую тебя, милинер Барнсуотт. По расчетам на орбите буду через двадцать три минуты, сорок секунд. Можешь ставить защиту. Мне попадать под энергетические импульсы вакуумников не хочется. Хотя новый курс эувенизации не помешал бы. Одно плохо, - все придется вспоминать заново. А шанс, как ты заметил, упускать нельзя.

– Прекрасно, - бесцветно откликнулся Барнсуотт. – О защите не беспокойся. Мои парни, кстати, твой недавний знакомый, лайнмайор Оррас лично займется переброской дивизии. От тебя требуется только обеспечить маневр на вспомогательную орбиту. Я задействовал планеры. Их практически невозможно засечь. Наши узкоглазые друзья могут отдыхать. 

– Ясно. У нас, как я понял, будет пара часов на личную встречу. Мне не хотелось бы рисковать и для разговора на интересующую нас тему никаких средств связи задействовать не буду. Очень, знаешь, хотелось бы попрактиковать свой «речевик». А то мне кажется, за время мотания по трассам, лексикон мой подиспарился.

– Ну-ну, так уж и оскудел! Что ж, рад буду убедиться в обратном. В последнее время приятными беседами и меня не больно баловали. Все, конец связи. 

Барнсуотт провел пальцем по полоске сенсорного ввода, давая отбой закодированным в палец кодом доступа. Не глядя, он ткнул в спину стоящего рядом оператора и тот немедленно сделал два шага вперед на освободившееся место у пульта терминала дальней космической связи.

В нескольких сотнях миллионов километров от Марса, в это же самое время на столе Верховного правителя Магденборга работал видеопласт. В объемном пространстве его сферы за ходом вялотекущего боя, сидевшие за столом, помимо самого милинера Магденборга, наблюдали еще двое: Глава следственного комитета Консорциума, милинер Дитерсон и член Совета Правителей Консорциума, милинер Традецки. Панорама сражения была видна как на ладони. Некоторые срывы изображения давали повод думать, что особо сильный залп импульсных установок создавал помехи, и это наводило на размышления.