Дея, рассвирепев, принялась хлестать заливавшегося смехом Крита. Тот катался по песку, уворачиваясь от летавшего вокруг него легкой полоски материи. Когда Дея устала, Крит сел и оглядел друзей:

– Так, я весь в песке. Кто со мной купаться?

 И, не дожидаясь ответа, в три прыжка со всего маху обрушился в воду. Остальные не отстали. Выйдя на берег, усталые и довольные, они улеглись на спину. Разомлев от потоков тепла предвечернего солнца, друзья молча рассматривали в глубине сине-голубого неба редкие облака, пролетающие над ними пушинки созревших семян и длинные, прямые трассы инверсионных следов.

– Сегодня волос богов Лакки больше, чем прошлые дни. – Крит приподнял голову. – И они какие-то неправильные. Всегда их цвет был желтоватым, а сегодня попадаются и синеватые. Видишь, вон там!

Пэр открыл глаза. На невероятной высоте среди, сгруппированных по десятку-полтора в пучке, он видел пряди желтоватых линий. Они расчерчивали весь свод неба на неправильные секторы. В одних секторах было много таких пучков, в других виднелись только редкие нитки росчерков.

– Ну, что, увидел? – переспросил Крит.

Пэр присмотрелся. Действительно, среди абстрактной графики привычных линий, были такие, что отсвечивали зеркальной синевой. 

– Я тоже вижу, – тихо произнесла Мисса. – Это, наверное, знак от богов Лакки для моей метрессы Адель. Теперь и ее волосы будут там, в вышине. 

– Нет, Мисса, там волос интеллактов нет. Это только волосы богов Лакки. Они были всегда, даже тогда, когда нас не было.

Слушая завязавшийся разговор между девочками и Критом, Пэр думал об этих необычного цвета синеватых прядях «волос богов Лакки». Он не стал говорить Криту, что несколько дней назад он уже видел их. И тогда, перед их появлением случилось нечто непонятное. В тот день Пэр сидел в тестовой лаборатории и готовил работу по вычислению амбивалентной функции седьмого порядка пакета управляющих программ для вновь строящейся линии по производству скарановой пленки. Он был полностью погружен в работу. Ему никак не удавалось вычислить тензор направления сдвига решетки. Результат определял все. Либо пленка будет иметь заданные свойства аморфнокристаллической решетки чисто ромбической конфигурации, либо вся его работа пойдет насмарку. Пэр уже отчаялся за оставшееся время добиться результата, как вдруг вокруг него повеяло чем-то, очень похожим на запах от работы легирующего аппарата. Сильный запах озона с примесью еще чего-то непонятного, разлился вокруг. 

Пэр огляделся. Ничего похожего на источник запаха он не увидел. Вокруг него все было как всегда. Ряды тестовых блоков, еле слышно гудящие коробки энергопитателей, конвертеры и панели с инструкциями, руководствами были привычны глазу и находились на своих местах. Но что-то все же изменилось. Он не понимал, что, но каким-то боковым зрением заметил едва уловимое движение прозрачных ореолов. Пэр замер. Ореолы обступали его и если бы не их чуть колеблющиеся движения, то увидеть их было бы невозможно. 

Мгновенно придя в себя, Пэр понял, что пока он их не обнаружил явно, они не причинят ему вреда. И потому он продолжал работать, словно ничего не случилось. Ореолы, как он мог заметить, едва колыхались вокруг. Они меняли очертания, странно напоминали человеческие. 

Несмотря на некоторый испуг, Пэр все же не потерял концентрации. Спустя несколько минут он все же нашел решения проблемы. Откинувшись на спинку стула, исподволь, боковым зрением он увидел, как ореолы, проходя один через другого, что-то делали. И тут же Пэр почувствовал, как в его голове будто кто-то невероятно осторожно, словно едва заметной щекоткой прошелся по всем областям мозга. 

Это ощущение не принесло ему ни боли, ни другого неприятного чувства. Оно было только щекотным. Пэр решил подождать некоторое время. И действительно, через несколько минут щекотка прошла, и с ними исчезли ореолы. Пэр не заметил, как они растворились. Но едва осознав это, Пэр вскочил и выбежал на улицу. То, что он увидел, было не менее удивительным. 

Метрах в четырех-пяти от двери едва уловимым видением проявлялась некая машина. Около нее стояли те самые ореолы, что только что окружали его. Ореолы один за другим скрылись в едва просматривающимся контуре машины и она почти мгновенно растаяла. И от места ее нахождения появился синеватый, отливающий зеркальным блеском след. Он стал быстро вытягиваться вверх с поворотом направо и вскоре растаял далеко в небе…

Пэр, очнувшись, услышал, как Крит объяснял девочкам, как они с Пэром, когда окончат Курсы Репетитория, будут работать над проектом Большой Станции сублимации скарана.

– А как скаран получается? – спросила Дея. – Ведь у нас в Аврелионе его нет! 

– Скаран поступает к нам из Ресурса богов Лакки. Он находится в самых дальних концентраторах Ресурса, – авторитетно изрек Крит. – Никто не может туда пройти. Там есть только портал источника…

Крит говорил еще что-то, но Пэр уже не слушал. Он смотрел на профиль лежащей рядом Миссы. Что было в нем такого, что он никогда не замечал? Мисса неотрывно смотрела вверх, будто искала там ответы на мучительные для нее вопросы. Ее лицо было таким же, как и всегда, но только взгляд стал глубже, строже, будто пытался проникнуть за те пределы, что приходят к человеку только с пережитыми испытаниями…

Спустя два часа Марк, едва сбросив последние остатки удара смирительной волны, сидел в баре. Потягивая потихоньку едко-крепкий эль, сваренный на особых шишках, растущих только на юго-западе Леса, (и то, если повезет их найти), он размышлял о сегодняшней сходке. Его беспокоила, пожалуй, даже злила глупость таких выпадов против власти богов Лакки. Чего добился Дирк своей дурацкой затеей с самоубийством. Не сделай он этого, все кончилось бы нормально. А так и поговорить не удалось и хорошую порцию «смирительной рубашки» получили. Надо менять тактику. Делать свои дела тихо и незаметно, а не орать на весь Аврелион.