Когда подъехали к месту побоища на Железнодорожной, Шило попросил.

– Бабка, притормози, давай я коготок от громилы отрежу. Как память об удачной охоте. А?

Бабка рефлекторно остановилась.

– Шило, блин... Ты, что - повесишь десятикилограммовый коготь себе на пузо и будешь с ним ходить, растопырив пальцы? Зачем он тебе? Что за детство?

– А это что?
– Спросила Татьяна.
– Вы вот этих... Вот это... Это вы их всех убили?

– Нет, Танечка, что ты?!
– Запротестовал Шило.
– Это не мы! Нет, нет, нет! Гринпис, блин, пусть спрашивает вот с него.
– Он ткнул в Пашку.
– Это всё он. Вон того, зелёного мужика, точно он завалил.

– А... А это, что - какое-то животное?

– Бабка, подожди.

– Ты что?

– Надо, чтобы девушка осознала... Пошли-ка Короткий.

Два мула подошли к поверженному гиганту, взялись за голову, поднатужились и повернули эту глыбу лицом к пепелацу. Татьяна ахнула и отвернулась.

Уселись по местам.

– Ну и как тебе? На земле такие собачки, поди, не водятся? А вот тут эдакие - на каждом шагу. Запомни, Танечка, тут на каждом шагу - смерть. Пошумела лишний раз - смерть. Отошла от группы за угол - смерть. Не выполнила команду старшего группы - смерть. Вот так. Пока тебе дают информацию, не будь дурой, слушай и впитывай.

– Отвезите меня домой, пожалуйста...

– А где твой дом?

– Вот по этой дороге, дальше. Село Тоузаково. Пожалуйста.

Короткий вздохнул.

– Она ничего не поняла.

Скорый спросил у Бабки.

– Мне с ней поработать?

– Нет, не надо. Она где-нибудь в Полисе, брякнет по глупости. Нам это не нужно. Половина наших успехов - от секретности наших даров. А в Улье никогда не относятся к необычной информации, как к пустой. Сразу поймут - что к чему.

Потом обратилась к Тане.

– Танечка, ты извини, но твоего, как там... Толузакина... Его нет. Ты же слышала, что я говорила. Вот этот кластер заканчивается на Алтухово. А дальше уже Новотроицкое.

– Какое Новотоицкое? Вы просто не туда свернули. Пожалуйста, отпустите меня. Я сама дойду. Пешком. Отпустите... Я же вам ничего плохого не сделала.

Бабка затормозила.

– Таня, да никто тебя не держит. Но тебе некуда идти.

Девушка молча вылезла из машины, спустилась с насыпи шоссе и быстро пошла по тропинке в сторону леса.

Шило удивился.

– Куда это она попёрлась?

Бабка пожала плечами.

– Не знаю. Но там, в лесу, парочка тварей... Уже сюда бредут. Быстро отмучается.

Скорый начал вылазить из машины.

– А ты куда?
– Удивилась шеф.

– Так нельзя. Её надо остановить.

– Скорый, я не собираюсь всю дорогу выслушивать её истерики. Мы не благотворительная организация. У нас дел по горло.

– Она погибнет, так нельзя.

– Скорый, ты что тупишь? Знаешь, сколько за четыре года мы таких встречали. Они не понимают, что происходит. И, главное, - не потому, что не могут, а потому, что не хотят! Одного подростка мы силой привезли в Полис. Он сейчас с караванами ходит. Так мы у него до сих пор в списках врагов. Даже не здоровается. Мы, видишь-ли, не дали этому идиоту "права выбора". Хе...Так что, не надо вот этого. Пусть идёт.

Таня уже отошла метров на полста, когда из лесу выбрели два топтуна. Видимо только что оттаяли и ищут чем перекусить.

Девушка их сразу увидела, развернулась и побежала назад к машине. Топтуны добавили скорости.

– Нет, - сказал Скорый, - так нельзя.

Вскинул сайгу и парой выстрелов успокоил тварей. Бабка круто свернула налево с дороги и покатила бегущей девушке навстречу. Та остановилась, тяжело дыша. Бабка аккуратно её объехала и подкатила к мёртвым топтунам.

Шило и Короткий привычно выскочили из машины и распотрошили трупы. Принесли по горсти паутины, бросили в Пашкин армейский термос. Бабка развернулась и поехала в сторону шоссе, обойдя стоящую столбом девушку.

Они уже взбирались на асфальт, когда Таня закричала.

– Стойте! Стойте! Я с вами! Стойте!

Скорый оглянулся. Татьяна бежала по полю размахивая над головой руками. Бабка и не думала останавливаться.

– Бабка, - попросил Пашка, - ну перестань издеваться над человеком. Остановись.

Бабка остановилась и заворчала.

– Жалостливый какой. Как бы нам твоя жалость боком не вышла. Смотри, Скорый, на твою ответственность. Это всё бесполезно. Она всё равно в какую-нибудь задницу свою бестолковку засунет. Сегодня, завтра, через месяц,...
– махнула рукой, - знаю я эту породу.

Шило и Короткий тоже смотрели на Скорого осуждающе.

Девушка подбежала к машине, и опёрлась на раму, шумно и тяжело дыша.

– Ну? Чего тебе?
– Спросила Бабка.

– Я всё поняла... Я всё поняла... Я с вами поеду. Можно?

– Ты смотри, - какой прогресс! Осознала, значит, серьёзность своего положения?

Таня покивала.

– Объясняй. Чего ты поняла.

– Я не дома. Я... Не на земле. Тут опасно.

Бабка кивала.

– Хорошо. Хорошо. Дальше.