– Ну, что там?
– Любопытничал Шило.

– Километрах в четырёх, на два часа, скопление тварей. Примерно там, где мы патроны брали.

Пашка прикинул.

– Там густо натыканный частный сектор. Сплошь дома богатые, крепкие. Может, кто из имунных в глухую оборону засел?

– Ну, уж нет, - помотала головой Бабка, - мы в гадюшник не полезем. Пусть уж сами. Сколько примерно до администрации?

– Километра два с половиной.

– Значит всё чисто. Я же говорила - все твари в Дмитриевку попрутся. Попутного им ветра...

Покатили не спеша по Железнодорожной, повернули на Сабирзянова и осторожно, бесшумно и безмолвно поехали в сторону администрации. Повернули на Первомайскую и тут Бабка затормозила.

– Объехать можно?

– В принципе - да. Вернуться немного назад, и направо, по Советской выйти на Отрадную.

Аккуратно развернулись и покатили в объезд. Огибая на Советской брошенные автомобили, докатили до гостиницы и снова - стоп.

– Какая-то сука сюда прётся. Вон оттуда, - бабка указала на пятиэтажки.
– Отступаем.

Развернулась, и так же неторопливо, пошелестела в обратном направлении.

– Ускорился, тварь!

Багги добавила скорости.

– Да он с даром ментата, гадина! Он нас чувствует.

Пашка встал за пулемёт. Приготовился.

Уже подъезжали к повороту направо, когда между домов, задев угол пятиэтажки нарисовался... Или - нарисовалась... Тварь. Как минимум - рубер. Вот это была животина!

Бабка сказала как-то спокойно.

– От этого мы не уйдём, даже без прицепа.

Зверюга представляла из себя пародию на собаку... Или кошку... Поджарая, гибкая, на длинных когтистых лапах, покрытая мелкими бляшками брони, ростом с лошадь. Такое даже издали увидеть - всю оставшуюся жизнь будет сниться. А тут - вот она, в пятидесяти метрах.

На голове у существа места, свободного от рогов, просто не было. А длинные и очень острые зубы-ножы, предназначались явно не для пережёвывания морковки. В пасти у зверушки вполне мог поместиться небольшой подросток... Или Машка.

Скорый прижал приклад и ждал.

Скотина вылетела на асфальт и, проскользив юзом метров пять, ускорилась вслед за пепелацем. Так стартанула, с пробуксовкой, что из-под когтей полетели куски дорожного покрытия. И начала стремительно приближаться.

– Сбрасывай!
– Скомандовал Пашка. И отстегнувшийся прицеп покатился уже сам по себе, быстро отставая от багги.

Тварь прыгнула через телегу, зацепилась передними когтями (не рассчитала, бедная) и закувыркалась через голову. Пашка выжидал.

Зверюга быстро оправилась и, снова встав на ноги, скакнула за машиной, обиженно заревев по-медвежий. Именно этого Дугин и ждал. Глаза монстра всё время оставались за рогами, а вот пасть...

Животина, получив тяжёлую бронебойную пулю во внутренности, коротко взвыла, и прокатилась на пузе пару десятков метров. Тяжело встала, покачиваясь и непрерывно кашляя. Затрясла головой.

Павел сказал негромко.

– Стой.

Выцелил глаз между отростками рогов и пару раз выстрелил.

После второго, чудовище упало набок и вытянувшись, в судороге затрясло мелко всеми лапами.

Выцелил второй глаз и всадил ещё одну пулю.

– Надо шарики вырезать, - поделился идеей с товарищами.

– Не успеем, - охладила Бабка.
– Даже прицеп не успеем забрать. Вся свора сюда прёт. Нашумели.

– Давай на выезд.

И они погнали обратно на выезд из города.

Уже на просторе, на широкой и свободной от машин Железнодорожной улице, их нагнали.

Пашка подсказывал.

– Не гони, Бабка, не гони. Не гони...

Первыми мчались три человекообразных рубера. Наверняка - предвкушали пиршество. Но, дорога гладкая, Бабка ведёт ровно, прицел не сбивается, и Скорый начал стрелять.

Два выстрела, два облачка мозгов над головами преследователей.

А вот третьему, худющему, но жилистому уроду, Скорый всадил пулю в носовое отверстие. Так... На пробу. Но эффект превзошёл все ожидания. Если первые два останавливались, и потом медленно валились на землю, то этот живчик умер мгновенно, на лету. Он ещё метров двадцать катился по асфальту, с хрустом ломая тяжёлым телом тонкие руки и ноги.

За руберами, тяжело впечатывая когтистые лапы в разделительную полосу, чапал элитник. А следом неслась мелочь. Впереди топтуны, чем-то смахивающие на бройлеров-переростков. За ними остальная бригада. Некоторые из тварей ещё не растеряли одежду. А некоторые ещё не потеряли и человеческий облик.

Элитник, метров четырёх ростом, телосложением - вылитый человек, (ну может быть конечности чуть подлиннее) и морду имел какую-то промежуточную. Смесь человеческого лица с элементами хари динозавра. Его большие, широко открытые глаза служили отлично мишенью. Но Скорый снова прицелился в куцый нос. Этот зверь бежал не спеша, вроде бы замедленно, но на самом деле скорость развил огромную.