Во многих магазинах и лавочках Бабку хорошо знали.

Скорый спросил.

– Ты что, в каждой лавке что-то покупала?

Она усмехнулась.

– Нет, друг мой, я каждому лавочнику что-то продавала... Вообще-то мы идём к конкретному человеку, в конкретное место. Это я для тебя по магазинам шастаю. Для общего развития, так сказать. Это полезно. Шопинг, блин.

В конце-концов пришли в неказистую лавочку без вывески, притулившуюся между двумя огромными ангарами. Продавец, жгучий красавец-брюнет, забегал вокруг Бабки, отпуская комплименты с пулемётно скоростью. У мужиков в глазах зарябило, а женщина чувствовала себя прекрасно и ориентировалась замечательно.

– Гоги, вот этот молодой человек скажет - что ему нужно. У тебя, кстати, водички не найдётся попить.

Гоги метнулся за двери и вышел торжественно с подносом, на котором стоял стакан и кувшин с апельсиновым соком.

– Зачем вода? Для тебя, бесценная моя, всё самое лучшее. Всё, что пожелаешь.

Бабка засмеялась.

– Прямо таки всё? А вдруг я тебя пожелаю?

Скорость изречения комплиментов тут же возросла раза в два. Видимо Бабка слегка использовала свой дар нимфы. А может быть, просто сказывался дефицит женского населения в Улье. Но дело шло к тому, что Гоги вот-вот начнёт предлагать руку и сердце.

– Подожди, джигит. Давай сначала о делах насущных, а уж потом о делах сердечных.

– Как скажешь, красавица моя! Всё, что прикажешь! Моё сэрдце в твоих руках. И это самое насущное дэло.

Бабка погрозила пальцем.

– Ух, соблазнитель... Говори Скорый, что нам надо.

– Подствольники к калашам шесть штук. Гранаты к ним... Дай вспомнить... А! Воги! Штук пятьдесят. Бабка, у нас оплатить хватит.

Бабка криво усмехнулась.

– У нас хватит половину этой лавки купить.

Пашка оглядел пустые полки. Пожал плечами.

– Что ещё?
– Подтолкнул продавец.

– Патроны семь шестьдесят две на тридцать девять. Пачек пятьдесят.

– Они в цинках, - уточнил Гоги.

– А сколько в цинке штук?

– Шестьсот шестьдесят.

– Тогда два цинка.

Гоги, записал информацию в блокнотик золотой авторучкой.

– Магазинов акээмовских штук двадцать. Патронов девятимиллиметровых к макару пять сотен. Обоймы к стечкину есть.

– Канэчно есть, дарагой. Но патроны все в цинках. Девять на восемнадцать - тысяча дывести восемьдесят. Записываю?

– Записывай.

– Тогда - двенадцать обойм к "Стече". Патроны для дегтяря двенадцать и семь. Желательно БэЗэ. Сколько их в цинке?

– Восемдэсят, дарагой.

Скорый посмотрел на Бабку.

– Десяток возьмём?

– Бери, бери. Это же к Корду? Это же наша безопасность. Наша, можно сказать, жизнь. Бери не спрашивай.

– Значит десять цинков. И два пустых короба для Корда и, соответственно - пару лент. Ну, если есть, конечно.

– Обижаешь, дарагой!

– Хорошо. Машинка Ракова есть.

– Которая лэнты заряжать? Есть одын.

– Берём. Один бронежилет, пятого класса защиты.
– Пояснил группе.
– Это для Ва... для Зои.

И уже продавцу.

– И один шлем пластиковый.
– Посмотрел вопросительно на Короткого.

– ЗэШа, номер один, - подсказал тот, - чтобы у всех были одинаковые.

– Да. ЗэШа-один, одну штуку. И, если есть, один ака пятнадцатый... Всё.

Шило поинтересовался.

– Гоги, а игрушки у тебя есть?

Гоги стрельнул глазами в стороны. Зашептал.

– Тэбе что, дарагой, атомная бомба нужна?

Все слегка охренели. Скорый спросил почему-то тоже шёпотом.

– А что - есть?

– Для моей Бабки Милы - всё есть, всё достану, хоть из-под зэмли.

Шило вышел из ступора.

– Да ну, Гоги, зачем нам атомная?! Я про детские игрушки базар веду. Ну... Куклы там, лошадки, мячики, плюшевые медведи.

Тут пришла очередь Гоги впасть в ступор.

– Нэт. У нас такого нэт... Зачэм тут, в Улье, игрушки?

– Жалко, - вздохнул Шило.

Короткий вступил.

– Рации, переговорные устройства, наушники, микрофоны, гарнитуры, компактные ретрансляторы. Что посоветуешь?

– Э-э дарагой. Я тэбе кенвуд посоветую. Кенвуд, это рация - вэщь. Конфетка. Двадцать киломэтров достаёт свободно. Двое суток работает бэз пэрерыва. Но гарнитуры к ним отдэльно. А транслятор тэбе не нужен. Кенвуд хватит вот так.
– Он показал рукой "выше крыши".

– Шесть штук тогда. И рации и гарнитуры. У меня всё.

– Неси, - скомандовала Бабка.