Шрифт:
И тут девочка очнулась и сказала.
– Я тоже есть хочу... Вытащите из меня это...
Все закружились, заквохтали вокруг раненой.
Бабка её укоряла.
– Вот скажи мне, Любаша, чего тебя на мины понесло?
– Мячик туда укатился.
– Но ты же знаешь что там опасно? Смертельно опасно.
– Знаю. Но вот...
– вяло усмехнулась Люба.
– А клипса у тебя где?
Любушка схватилась за пустое ухо. Скуксилась. Губки задрожали. Глазки заслезились.
Бабка успокоила.
– Ладно. Главное уши на месте. А то знаешь, у тех, кто на мину наступает, они обычно отклеиваются.
Любушка криво улыбнулась грубой шутке.
Бабка залезла в свой рюкзак, достала вторую клипсу и пристегнула на левое ушко.
Пашка спросил у мамы Раи.
– Послушайте, а ваш знахарь... Как его?
– Доза его зовут.
– Ага. А он может дар определять?
– Конечно, может. Он же знахарь.
Пашка обратился к Бабке.
– Надо заехать сюда. Специально. Пусть он меня поучит.
– Заедем, - обещала шеф.
Пообедали, а точнее уж поужинали. Поблагодарили повариху.
Рая замахала руками.
– Да какие пустяки! Это вам спасибо! Если бы не ваш знахарь... Кстати - как тебя зовут, дорогой ты наш?
– Скорый, его зовут, - ответила Бабка.
– Скорый... О! Этот тот самый Скорый? Который в одиночку караван внешников взял и сто человек пленных? И женщину врача освободил?
Скорый вздохнул.
– Ну, слава Богу, хоть не двести человек.
Бабка подтвердила.
– Ой, Рая, не сто, конечно. Всего четверо. Но колонну он один взял.
Расселись по местам и покатили домой.
Мама Рая с них споранов не взяла и обещала каждый раз кормить бесплатно. А что. Тоже выгода! Мда...
В молчании проехали с полчаса. Наконец, дед не выдержал и спросил, также как и Пашка когда-то.
– Ребята... А вы - люди?
Все вздохнули. А Бабка высказала общее мнение.
– А чёрт его знает...
Вернулись уже затемно.
Опять слегка пересортировали общагу.
Деда куда-то надо было девать. Его подселили к Короткому. Затащили койку, и все причиндалы.
Сели ужинать. Беззубому деду пришедшая в себя Танечка сварганила на скору-руку омлет. Остальные обошлись бутербродами.
Все долго молча жевали. Пока Бабка не подсказала.
– Дед, ты ничего спросить не хочешь?
– Пока нет... Пока приглядываюсь...
– А как тебя зовут? Не просветишь?
– А что ж не просветить... Максимом Севостьянычем зовут. Фамилия Ершов.
– Значит это... Мы, по закону, должны тебя окрестить. Как ты? Не против?
– Так я крещёный. Православный я.
– Тут, ты наверно заметил, у всех позывные. Вот смотри.
И Бабка перечислила.
– Короткий, Игла, Беда, Шило, Скорый, Тьма. Меня зовут Бабка.
Дед почесал лохматую бороду.
– Это как у уголовников, клички что ли?
– Нет, дед. Это как у спецотряда позывные. Пока я до тебя докричусь по рации "Максим Севастьяныч, мать твою, Ершов", тебя уже изнасилуют и убьют.
– А-а. Вон как... Ну, тогда я согласен. Крестите... А что, тут дедов прямо сплошь насилуют?
– Это я образно выразилась. Ладно. Ничего выдумывать не стану. Пусть будет "Дедом".
Дед усмехнулся.
– Дед, по кличке Дед. Ладно... Я согласный. Дед, так Дед.
Бабка продолжила.
– Значит так, команда. Завтра выходной. Завтра бездельничаем. Даже планёрки не будет. Устроим банный день. Думаю Фукс согласится нас в свою сауну запустить. Постираем. Пойдём пошаримся по Полису. Короче - день отдыха. Деда, кстати, надо сводить, проверить на дар. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда, ладно. Я пошла спать.
Дед как школьник поднял руку.
– У меня вопрос. А вы что... Так везде с пистолетами и ходите.
– Да, Дед. Мода тут такая. Мать бы её... Вот немного оботрёшься, сам обвешаешься стволами.
И Бабка ушла в свою комнату.
Постепенно и остальные расползлись по каютам.
Только Короткий с Ванессой остались. Включили настольную лампу, разложили исписанные листы бумаги и начали тихо спорить.
Пашка посидел, послушал. Но в этих "интернальных локусах контроля", "ганглионарных системах" и "межличностных аттракциях" он ни хрена не понимал. Вообще - нихренушечки. Единственное, что до него дошло, так это то, что Улей управляется неким искусственным интеллектом.