– А почему я всё время с тряпками вожусь? Бабка, мне обидно!

Бабка посмотрела на него удивлённо.

– Потому, Шило, что любой другой будет ковыряться с этой кучей белья двое суток. И при этом обязательно что-то ценное пропустит. А ты, я знаю, сделаешь как надо.

Шило криво, но гордо усмехнулся и пошел за луноходом.

– Вы, Короткий и Скорый, помогите Шилу загрузить тварь. Потом заберёте прицеп и... Что там вам ещё надо - разберётесь. Тьма, пойдёшь со мной.

Все занялись делом.

Таня вылезла из машины и на деревянных ногах пошла следом за Бабкой. Сзади, на камуфляжных штанах, темнело мокрое пятно.

Когда в гараже загрузили прицепы, проверили и перепроверили по списку, всё ли забрали, поехали загружать ценности из подвала.

Шило сидел на кровати и перебирал ворох одежды, отбрасывая проверенное бельё в кучу, а камуфляж и обувь складывая на соседнюю кровать, на расстеленный полиэтилен. Рядом, на белой тряпице, красовалась кучка разноцветных шариков и несколько безделушек, видимо золотых.

Танечка, в новых камуфляжных брююках песчаного цвета, с печальным, просто с убитым видом, кошеварила у плиты.

Пашка спросил у Бабки, кивнув на Тьму.

– Как она?

– Плохо. Переживает... Она описалась, когда рубер на нас налетел. Хорошо, что я сменное бельё захватила. Задницы-то у нас одинаковые.

Пашка посмотрел оценивающе на Бабкину корму, потом на Танину.

– Примерно - да. Одинаковые.

Подошёл к девушке.

– Таня, положи ложечку. Расслабься.

Добавил ей энергии, плеснул самоуверенности, хорошего настроения и жизнелюбия.

– Всё, золотце моё, готовь дальше.

Таня пошевелила плечами, вертанула головой, хмыкнула.

– Нормально... Спасибо. Я думала, надо мной смеяться начнут.

Взяла Скорого за воротник, привстала на цыпочки и чмокнула в щёку.

У Пашки в душе, почему-то, потеплело. Он "успокоил".

– В таких ситуациях, девочка, прожжённые бойцы в штаны бы наложили. А ты... Ты - первый раз вплотную столкнулась с рубером, и только по маленькому... Ты, Таня, героическая женщина.

А Бабка добавила.

– Это он абсолютно серьёзно говорит.

Таня покивала.

– Я знаю.

– Но сиденье придётся мыть.

– Я помою.

До вечера упаковали все патроны и все стволы крупного калибра. Из захваченных сегодня трофеев, самым ценным был КПВ. Пехотный пулемёт, калибра четырнадцать и пять, с родным станком. Пашка и Короткий, как увидели этого зверя, сразу переглянулись. Место на новом пепелаце пулемёту было обеспечено.

А кроме этого крупнокалиберного счасться, бригаде достались ещё два Корда. Один сильно потасканный, разболтанный и совершенно неухоженный. А второй - почти новенький.

Упаковали все сегодняшние трофейные Стечкины, несчастливое число - тринадцать. Кроме них никакого короткоствола не стали брать.

Забрали все броники, и шлемы.

Ну и само собой - жемчуг. Прямо в Бабкином сундуке его поставили в багажник пепелаца.

В углу, за дверью Скорый нашел несколько картонных коробок затянутых скотчем.

– Бабка, а тут что?

– Там электроника всякая.

– Я посмотрю?

Бабка удивилась.

– Смотри, конечно. Зачем спрашиваешь.

Пашка вскрыл одну коробку. Она оказалась наполнена цветными упаковками с планшетами, сотовыми телефонами, цифровыми фотоаппаратами и видеокамерами. Павел подумал, что такие игрушки Анютке пригодятся, и взял по паре камер, планшетов и сотовых. Пусть ребёнок балуется.

В конце работы, Короткий пожалел.

– Надо было с шевролета амортизаторы снять. Там пружины хорошие. Но теперь чего уж. Завтра со всей техники, что на острове пружинки поснимаем. Пригодятся.

Танечка ничего не спрашивала и вообще не разговаривала. Наверное впечатлений было столько, что для переваривания всего объёма требовалось время.

Поужинали манной кашей на сухом молоке. Очень вкусной, кстати. Запили компотом.

Ночевали как обычно - заперевшись в секретном бункере. Пашке снова досталось спать на полу, на матрасике.

Ночью Скорый два раза просыпался.

Сначала мужики синхронно сходили до ветру.

Потом Таня слезла с верхней кровати и наступила Пашке на руку. Зашептала напугано.

– Ой! Извини, Паша! Извини, ради Бога... Слушай, раз уж я тебя разбудила, проводи меня... Боюсь.

Проводил. И до утра спал как убитый. Пока его не растолкала Бабка.