– Фирма не отрицает, что это были они. Расследование потребовалось только для того, чтобы появился официальный вердикт, - Калверт расслабленно сидел в кресле. В городах, где бандиты организовались разумно, они провели разграничение с полицией по границам и пределам влияния. На кражи в незанятых зданиях полицейские обращали мало внимания, если местные жители были в безопасности у себя домах и на улицах. Шлюхи могли заниматься своим промыслом в оговорённых местах, подальше от достойных людей. Неписанные соглашения, принятые для того, чтобы избежать возможных осложнений. Калверт уже занялся наладкой контактов с местными ноттингемскими "фирмачами".

– Но ведь всё было не так, и вы это знаете.

Герцог смотрел на стену, пытаясь определиться, что он чувствует по поводу случившегося. Два трупа, даже если они были чернорубашечниками, слишком много, чтобы закрыть на это глаза.

– Говорят, оба этих типа ответственны за убийство девушки во время демонстрации пару дней назад. Похоже, один из парней решил взять закон в свои руки. И разобрался с обоими, - Калверт усмехнулся.
– Один невооружённый, необученный парень против двух вооруженных, и сделал их. У него есть перспективы.

– Мы не можем оправдать… - герцог до сих пор не мог принять реальность, которая открывалась перед ним.

– О да, можем.

Флеминг говорил холодным тоном. В его голосе не было милосердия.

– Вы видели, что они сделали с той девушкой? Вы часто слышите, как люди говорят подобные слова, но на этот раз всё стало правдой. Они так сильно избили её, что даже собственная мать с трудом смогла её опознать. И даже не это важно. Важно то, что вспомогательные силы сейчас напуганы и злы. Они станут ещё более агрессивными и неразумными. Они видят, что официальная полиция почти ничего не делает в связи с убийством. Это заставит их шевелиться. Они постараются увеличить свою мощь и будут следить за следующим потенциальным парнем с ножом или пистолетом. Станут ко всем относиться с подозрением, как к потенциальным убийцам, и люди их возненавидят ещё больше. У Сопротивления появится поддержка. И это ещё больше раздраконит "вспомогательных". Понимаете, какая спираль раскручивается?

– Понимаю.

Герцог ненавидел озвученное, но прозвучало оно невероятно правдиво.

– Но это всё равно убийство. Какой мир мы создаем?

– Ничего такого, чего бы не создавалось уже сотни лет. Ваша милость, сопротивление будет. Это настолько точно, насколько возможно. Произошедшее - только начало. И будет куда круче. Наступает время, когда такого рода вещи становятся нормальными. Тот Человек думает, что он прекратил войну своим перемирием. Вовсе нет. Он начал новую, только пойдёт она здесь, а не на отдалённом поле боя. Настоящая война начнётся, как только явятся немцы. То, что здесь случилось, происходит вновь и вновь, по всей Европе. Мы оказались так далеко от этого, что забыли реальность. Теперь мы снова её изучаем. Нам повезло, у нас есть время подготовиться. Год назад этот парень даже в самых диких кошмарах не думал бы об убийстве двух людей. Год назад такой поступок был обыкновенным жестоким убийством. Сейчас - смелый акт сопротивления. Он уже переступил свой порог. Мы можем завербовать его, обучить и приставить к делу. Чтобы он убивал кого надо, а не наугад.

– Тот Человек изменил правила. Он ещё сам не понимает, насколько. А мы сейчас в самом центре перемен. Это происходит по всей стране. В Шотландии уже есть районы, куда вспомогательные силы не осмеливаются заходить, опасаясь выстрела из в темноты. В Северной Ирландии, когда человек ИРА стреляет во "вспомогательных", протестанты подбадривают его. Вы хотели начать движение Сопротивления? Ну, оно началось. Значит, находим этого парня и вовлекаем. Через пару промежуточных процедур, конечно.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТЬ

СУТЬ ДЕЛА

Французский Индокитай, у шоссе №157, 2-й батальон 16-го колониального пехотного полка

– Трусость! Непростительная трусость!

Капитан Грегуар Дьедонне врезал кулаком на столу, чтобы придать значение своим словам. Журден Руль стоял, внимая, и пытаясь удержать свой характер в узде. Ему было тревожно осознавать, что приличная доля его сознания соглашалась с оценкой капитана. Всё вертелось вокруг небольшой деревни, настолько маленькой, что даже официального названия к неё не было. Её важность ограничивалась тем, что именно здесь дорога №157 делала поворот на 90 градусов на юг и пересекала небольшой ручей. Изгиб русла и поворот дороги создавали условия для, казалось бы, хорошей оборонительной позиции. По крайней мере, на первый взгляд. Но опыт, полученный днём ранее, давал Рулю серьезные причины сомневаться.

– У вас есть какое-либо объяснение ваших действий? Или я должен предположить, что вы превратились в англичан?

Дьедонне побагровел от гнева. Однако его слова давали возможность объясниться.

– Господин капитан, наше положение было неустойчиво. Сиамцы заняли высоту к северу от нас и начали беспрепятственный артобстрел правого фланга. Их пехота начала давить на наш центр, не давая пошевелиться, пока сами они не продвинулись, чтобы перерезать дорогу в нашем тылу. И ещё у них была танковая поддержка. Я ничего не мог сделать. Оставшись на месте, мы были бы окружены и вынуждены сдаться.

Руль глубоко вздохнул.

– Наше положение опасно в той же степени. Сиамцы не идут прямо по дороге. Они размеренно занимают горный хребет на севере, идущий параллельно шоссе №157. И делают это прямо сейчас, пока мы говорим. Если они ещё не заняли высоту 168, то скоро займут. Оттуда они могут накрыть нас из орудий. Капитан, я должен срочно рекомендовать выделить подразделение для проверки высоты 168.

Дьедонне посмотрел на карту, прикидывая перестановки. Несмотря на его поведение по отношению к Рулю, он довольно хорошо понимал дилемму молодого лейтенанта. Французский оборонительный план основывался на пограничных батальонах. Они образовывали ряд блокпостов вдоль ключевых автомагистралей направления "Восток-Запад". При появлении тайских сил их надлежало удержать, затем основные части индокитайской армии переходят в контратаку, охватывают левый фланг и отбрасывают их обратно. Слабое место плана в том и было, что строился он вокруг предположения, будто тайцы станут придерживаться дорог. Очевидно, они этого не делали вообще.