В душе Саша был поэтом. Он сочинял стихи всегда, везде и на разные темы. Под скрип гаечного ключа, гудящего водопроводного крана, в его голове рождались поэмы, под звук капающей воды из прохудившейся трубы он удачно складывал слова, нередко удачно попадая в рифму.

Вот и теперь, шествуя по коридору, он декламировал:

— Какой же это ложный вызов, посмотри, сколько воды! — развела баба Тоня руками, пытаясь найти хоть одну каплю воды. — Ну, вот! Все уже высохло. Но это только потому, что ты здесь. Стоит тебе уйти вода опять появится!

Разложив инструменты на полу, Саша обратился к бабе Тоне:

— Это, ты кому сказал, дряхлая?! — оскорбилась баба Тоня.

— Сантехнике, — ответил Саша. — Хотите, могу посвятить эти строки вам.

— Нет уж, обойдусь как-нибудь, — немного подумав, решила старушка, тут же вспомнив о проблеме. — Санечка, понимаешь, вода, кругом вода, а откуда она берется, да еще в таком количестве, не понятно.

— Какой еще гусак? — опешила баба Тоня.

— А, понимаю, понимаю. Творческое прозрение, бытовое презрение.

— Бабуля, красиво изъясняешься! — уважительно сказал сантехник.

— Вот сантехники пошли. Раньше сантехники, как сантехники были, на бутылочку заглядывались, работа литрами измерялась, а теперь им музу подавай, лиру! Все наши беды от лишнего образования! — заворчала баба Тоня.

Саша методично стал обстукивать все трубы квартиры. Капа еле успела нырнуть под диван, когда сантехник в сопровождении бабушки залетел в комнату Фени. Он стремительно прошелся гаечным ключом по батарее, и тут же исчез в коридоре. Вскоре оттуда раздались металлические, резкие звуки, в сопровождении рифмованных слов. Постучав везде, где можно было постучать, Саша присел на табурет.

Сырость чую, а неполадок нет,

Все в порядке пусть не будет бед.

— Ну, и хорошо, — наконец-то догнала Сашу старушка. — Пиши расписку, что мы не виноваты в затоплении выставочного зала, — проговорила она, закрывая за собой дверь Фениной комнаты.

— А кто виноват? Я, что ли? — забыв о рифме, воскликнул Саша. — Так дело не пойдет! Факт наличия воды есть? Есть! За свои поступки отвечать надо, почемуто шепотом напом-нил сантехник. — Откуда взялась вода? Да за такое отношение к государственному добру, с вас штраф брать надо! Вы, извините меня, просто транжира! Да сейчас, к вашему сведению, миллионы негров в далекой жаркой Африке умирают от жажды, а вы картинные галереи топить вздумали. А еще пожилая! — возмущенно выговаривал Саша, пытаясь пристыдить бабу Тоню.

— А это, между прочим, не вода, — решила защитить себя она. — Это мой бедный мальчик вспотел.

— Значит надо лечить мальчика, а не картинные галереи затапливать.

— Я вот гляжу на тебя и думаю, откуда только такие умные сантехники берутся, выучили вас на свою голову! — с сарказмом произнесла баба Тоня.

— Только, пожалуйста, прошу мне не хамить!

В Фениной комнате, услышав громкий разговор на повышенных тонах, из-под дивана выглянула Капа:

— Что там, этот поэт бунтует? — прислушавшись к голосам в коридоре, произнесла она. — О картинах говорит, об искусстве. Что поделаешь, творческая личность!

— Да нет, это он о картинной галерее печется. Мы сегодня наверняка ее затопили.

— Как это ты умудрился ее затопить?

— Да не я, а мы. Под нами на первом этаже, выставочный зал. Там сейчас как раз выставка знаменитого художника Айвазовского. Мы тоже с классом пойдем, если успеем.

— Что скоро закрывают?

— Нет, просто уже три раза пытались ограбить выставочный зал.

— Да ты что? Вот бы Иванушка удивился, если бы узнал какой интерес вызывают его картины у грабителей.

— Какой еще Иванушка? — удивился Феня.

— Как какой? Айвазовский Иван Константинович, мы же с ним большими друзьями были.

— Шутишь! — решил мальчик.

— Нисколько. Я ему позировала практически во всех картинах. Мне особенно понравилось, как он меня изобразил в третьей волне девятого вала. Да, постаралась я там на славу! А сколько людей потрепала, до сих пор жаль. А что поделаешь? Искусство требует жертв! — всхлипывала Капа. — Как вспомню, так плакать хочется, — смахнула она набежавшую слезу.