Шитый серебром кафтан белой парчи стягивал пояс с широкой пряжкой, украшенной рыбами–близнецами. В ножнах висел изящный кинжал, который подарила ему мать на четырнадцатый день рождения. Коротко стриженные белые волосы венчал обруч принца. На широком полноватом лице светились холодные серые глаза.

— Глупая маленькая сестрица, — сказал он, — разве мама не велела тебе сидеть у себя?

Это было действительно так, но запрет распространялся лишь на тёмное время суток. С тех пор как они прибыли в столицу, девочка ни разу не покидала дворца.

Ничего не ответив, Каролина вернулась к чтению. Она вообще редко с ним разговаривала. Когти варга, покалечившие её тело, разорвали не только плоть. Они разорвали нить, связывающую сестру и брата. Каролина не забыла, что случилось в тот день. Она никому об этом не говорила, но не смогла забыть.

Рука Люциуса ударила переплёт, выбив книгу из рук девочки. Жалобно хлопая страницами, древний том, как раненая пицца, обрушился на каменный пол.

— Отвечай, когда я к тебе обращаюсь! — скорее взвизгнул, чем вскрикнул Люциус, и в глазах его мелькнул так хорошо знакомый Каролине огонь. — Отвечай своему королю!

Девочка с надеждой осмотрелась по сторонам, но Ван Дейка нигде не было. Как бы предан, как бы внимателен ни был рыцарь, иногда ему нужно было есть. Нужно было спать. Отчасти это объясняло присутствие Люциуса. Будь Ван Дейк рядом, брат не посмел бы обижать её. Он всегда побаивался угрюмого северянина.

Всё ещё сохраняя безмолвие, Каролина встала и, шагнув в сторону, бережно подняла книгу, расправляя помятые страницы. Руки её были столь трепетны, столь аккуратны, будто она брала маленького котёнка.

Каролина хотела уйти, но Люциус не мог этого так оставить. Когда он схватил её за плечо, развернув к себе, девочке показалось, что сейчас последует удар, но она ошибалась. Пальцы Люциуса сжали кожаный переплёт. Вырвав книгу из рук сестры, он с торжеством рассмеялся и бросился прочь.

— Отдай! — наконец подала голос Каролина, последовав за похитителем.

Очень быстро Каролина потеряла его в коридорах замка. Надеясь, что брат мог спрятаться в одной из комнат для аудиенций, она принялась методично осматривать их. В памяти всплывали картины того, что обычно случалось с игрушками, которые он не раз отбирал у неё. Помнила она и кукол с оторванными головами, и сожжённого в печи деревянного рыцаря, которого подарил ей Ван Дейк. За окном солнце стремительно угасало, уступая дорогу сумеркам, но девочка не могла бросить книгу на растерзание злобному мальчишке.

Пальцы Каролины коснулись ручки очередной двери, но в следующее мгновение девочка застыла на месте. С другой стороны раздался голос матери. В иных обстоятельствах Каролина поспешила бы удалиться, но голос этот произнёс её имя.

— Что думает Каролина? — спросила графиня, усмехнувшись. — Да кого это волнует? Она сделает то, что ей будет велено. Как будто меня кто–то спрашивал, когда я выходила за её отца. В конце концов, девчонке есть за что благодарить. Мэтью Дюваль — завидный жених.

Внутренний голос безошибочно подсказал девочке, что разговор не был предназначен для её ушей. Конечно, подслушивать нехорошо, но за дверью обсуждалась её, Каролины, судьба.

— И всё же вам не слишком хорошо удаётся найти с ним общий язык.

Голос собеседника матери был незнаком Каролине. Впрочем, она легко распознала в нём сильный южный акцент. Вне всяких сомнений, они говорили о свадьбе. О её свадьбе.

— Слабость мужчин в их гордости, — ответила графиня. — В гордости и женщинах.

— И в золоте, — подхватил её собеседник. — Впрочем, это общая слабость всего людского рода. Вы уже слышали, что лорд Ферро вернул себе Нордгард? Похоже, что слухи о его смерти были сильно… преувеличенны.

— Временное неудобство, не более. Я уже приняла соответствующие меры.

— Если Север объединится с Пределом и орками…

— Этого не произойдёт. — В голосе графини был лёд. — Можете мне поверить. Герцог в наших руках. Путь к спасению окажется для них губительным. Когда мы обезглавим Север, тамошние виконты не посмеют противиться воле нового короля. Быть может, тогда и барон Дрогнар станет более сговорчивым. У него всегда были виды на этот край…

Каролина не могла поверить, с какой холодностью её мать говорила об убийстве других людей. Конечно, девочка прекрасно знала её характер, но такой она её услышала впервые.

— Они называют себя ярлами.

— Кто?

— Северные виконты, миледи.

— Они могут называть себя так, как им вздумается, пока подчиняются престолу.

— Я слышал, что Снежному графу сопутствует ваш старый знакомый… — Южанин сделал паузу, но, по–видимому не найдя в графине понимания, тут же добавил: — Юный Адам Олдри.