Наконец он не выдержал и прямым текстом сообщил мне, что душа его разрывается, когда он видит, что все при деле, а ему, парню энергичному и способному, нечем себя занять. Ему, мол, не хочется есть хлеб даром.

Я выслушала его, наморщила лоб, а потом совершенно невинно сказала, словно что-то вспомнив:

— Ах, да! Ромка, ты просто молодец! У меня абсолютно вылетело из головы, что нужно сделать.

Лицо Ромки, в начале моей речи осветившееся было счастьем, постепенно вытягивалось — по мере того, как он уяснял себе, какую каверзу я ему подстроила. Наконец оно стало похоже своей формой на огурец, а Ромка с отчаянием осознал, что его не только не принимают всерьез, но и вообще удаляют с театра боевых действий.

— Ольга Юрьевна! — дрогнувшим голосом произнес он.

— Что? Ты уже передумал? — с беспокойством спросила я. — Ты уже согласен есть хлеб даром? Если это так, я не буду настаивать. Кадры нужно беречь!

— Эх, Ольга Юрьевна! — повторил Ромка с таким укором, что я едва не прослезилась, и с обреченным видом поплелся к столу, за которым сидела Марина.

Взяв у нее нужную бумажку, он положил ее в папку и вышел в коридор, ни на кого не взглянув и, как старик, волоча ноги. Марина, которая сама временами вела себя по-детски, показала ему в спину язык и подмигнула мне.

В три часа вернулся Виктор. Мы решили больше не откладывать дела в долгий ящик и, взяв с собой Лору, поехали на Кузнечный проезд. Признаться, я немного нервничала. Если быть до конца откровенной, то человек, ведущий частное расследование, рано или поздно непременно бывает вынужден в какой-то степени преступить закон. С этим смиряешься, но привыкнуть к этому нельзя.

Лора тоже заметно дергалась, но, по-моему, незаконность предстоящего вторжения волновала ее меньше всего. Просто она изводила себя бесконечным и неразрешимым вопросом — куда исчез Крот? Вопрос действительно был заковыристый, и я не была уверена, что в скором времени мы получим на него ответ, даже попав в квартиру Крота.

А туда надо было еще попасть. Мы как-то, не сговариваясь, все пришли к выводу, что ключ, найденный в голубых плавках, имеет отношение именно к этой квартире. Но ведь это тоже было не более чем наше предположение. Ключ мог оказаться от чего угодно.

Я остановила машину за квартал от нужного дома. Остальной путь мы проделали пешком. Не стоило афишировать свой автомобильный номер перед возможными свидетелями. Правда, я надеялась, что таковых окажется не слишком много — ведь основная масса жильцов еще не вернулась с работы.

В подъезд мы вошли незамеченными. На площадке первого этажа было тихо и сумрачно. Мы постояли, прислушиваясь. За дверью четвертой квартиры тоже не раздавалось ни звука.

Все-таки предварительно мы позвонили — безрезультатно. Тогда я торжественно вручила Виктору ключ. Он взял его и безо всяких усилий вставил в замочную скважину. Не успели мы и глазом моргнуть, как ключ дважды повернулся в замке, и дверь бесшумно открылась.

Виктор проскользнул в прихожую, быстро осмотрелся и сделал нам знак рукой. Мы тоже вошли в квартиру и прикрыли за собой дверь. После этого мы очутились почти в полной темноте — только из кухни просачивался мутный свет. Я вспомнила, что все шторы в квартире плотно задернуты.

Виктор неслышным шагом двинулся вперед и поочередно заглянул в ванную, на кухню и в комнату.

Только убедившись, что квартира пуста, он разрешил нам пройти дальше.

Лора буквально ворвалась в комнату, едва не сбив меня с ног. Остановившись посреди полутемного помещения, она взволнованно озиралась по сторонам, будто надеялась тут же увидеть милого друга.

Но друга здесь не было. В углу стояла старая кровать, аккуратно застланная, рядом у окна — стол без скатерти и потертый стул. Кроме механического будильника, давно остановившегося, на столе ничего не было. Еще в комнате имелись платяной шкаф — слегка перекошенный, с поцарапанными дверцами — да книжная полка с двумя десятками книг.

Литература, которой пользовался хозяин квартиры, была посвящена одной-единственной теме — боевому оружию, включая сюда взрывчатые вещества. Тут была даже «Поваренная книга анархиста» — настольное пособие террориста-любителя.

— Ничего не трогать! — внушительно сказал Виктор.

Он строго посмотрел на нас, вытащил из кармана платок и ушел на кухню. Было слышно, как он возится там, заглядывая во все углы. Я взяла Лору под руку, и мы тоже перешли на кухню.

Лора выглядела разочарованной. Не обнаружив Крота дома, она совсем упала духом. Манипуляции, которые проводил Виктор, осматривая кухню, оставили ее совершенно равнодушной.

Кухня у Крота выглядела почти столь же аскетично, как и жилая комната. Простенький холодильник, мирно гудящий в углу, нехитрый набор посуды, обеденный стол, вытертый до блеска, и два табурета. Оживлял пейзаж лишь ряд пустых водочных бутылок, аккуратно выстроенных вдоль стены, и видеодвойка, стоявшая на широком подоконнике, покрытая густым слоем пыли. Здесь же горкой лежали десятка два кассет в простых коробках без надписей — на их корешках я рассмотрела только какие-то непонятные закорючки, сделанные простым карандашом.