Шрифт:
Мартин отступил на шаг назад.
– Я не "человек Хиггинса", как вы выразились, - защищаясь, ответил он, - Я отвечаю сам за себя. Я благодарен, разумеется, за поддержку, что вы оказывали моему покойному предшественнику, но ваш проект был заморожен не просто так - я надеюсь, вы это понимаете. Тому были очень веские причины, и не в последнюю очередь - протесты граждан, не желающих лишаться доступа к последним островкам зелени в их округе. Это очень важно для...
– Да меня уже задрал ваш Парк Макграт!
– взорвался бизнесмен, - Я честный предприниматель, и пытаюсь вести честный бизнес в этом городе. И я не позволю, чтобы три года моей работы пошли псу под хвост из-за каких-то дебильных старушек, которым негде будет кормить уток!
Мартин сделал еще один шаг назад, отступая к своему столу.
– Эти старушки - тоже избиратели, - осторожно ответил он.
Зря он это сказал.
– Твою мать, Миллер, у тебя мозги остались или совсем отшибло?!
– загрохотал Беркулози. Он обрушил сжатый кулак на стол, заставив пустую кофейную чашку жалобно задребезжать, - Ты не единственный депутат, если забыл! Как сел в это кресло - так и слезешь! Мы умеем обращаться с никчемными любителями деревьев, типа тебя, уж будь уверен!
Он резко развернулся и тяжелыми шагами двинулся к двери.
– Пошли, Рейчел!
– грубо рявкнул он на жену, словно подзывая собаку.
Его молодая супруга грациозно поднялась с дивана. У нее была сногсшибательная фигура и шикарные ноги. Неожиданно, она подошла к Мартину и протянула руку.
– Рада с вами познакомиться, мистер Миллер, - вежливо произнесла она чарующим голосом.
– Взаимно, - ответил Мартин, ответив на рукопожатие. Он на мгновение лишился дара речи, потерявшись в ее больших карих глазах. Ее ладонь была теплой и мягкой.
– Рейчел!
– требовательно окликнул ее муж от двери.
– Иду, дорогой!
– отозвалась женщина. Она развернулась и проследовала за своим мужем. У самого выхода она обернулась и наградила Мартина загадочным взглядом через плечо. Мартин постарался притвориться, будто не пялился на ее зад, пока она шла от стола до дверей.
Когда дверь закрылась, Мартин устало плюхнулся в свое мягкое кресло. Он привычным движением протянулся в карман за камнем и прикрыл глаза. Однако, через пару секунд в кабинет зашла Присцилла.
– Тяжеловато тебе пришлось, да?
– ободряюще улыбнулась она, - Я из приемной слышала, как он на тебя орал.
– Тяжеловато - не то слово, - вздохнул Мартин, - По-моему, он мне открыто угрожал.
– Правда? И что он сказал?
– Ну, ничего напрямую. Но выражался в духе, что я - препятствие, которое он в случае чего готов устранить.
– Да нет, Мартин, это ничего серьезного. Беркулози - твердолобый хам и просто наглый засранец, тут я согласна. Но он не настолько отморожен, чтобы грозить расправой депутату Совета. Ты придаешь этому слишком большое значение.
– Да, пожалуй, ты права, - согласился Мартин. Его взгляд уже который раз за сегодня опустился к вырезу ее жакета, - Но все равно этот хмырь мне здорово накапал на мозги. Аж голова трещит после него. Только ты и можешь помочь мне успокоиться.
Наверное, ему стоило все же смотреть ей в лицо, а не чуть ниже, когда он произносил последнюю фразу. Присцилла, по всей видимости, истолковала это по-своему.
Она замерла, на мгновение задержав дыхание. Затем обреченно выдохнула.
– Что ж, хорошо, Мартин, - слегка дрогнувшим голосом произнесла она, - Я догадывалась, что вскоре дойдет и до этого.
Женщина подняла руку к прическе и вытащила заколки, удерживавшие ее волосы. Длинные темные локоны рассыпались по плечам. Она шагнула ближе к креслу Мартина. Затем легко и грациозно опустилась перед ним на колени и без предисловий протянулась рукой к его ширинке.
– Эй-эй-эй! Ты что!...
– испуганно воскликнул Мартин, слишком ошеломленный, чтобы остановить ее.
Она уже успела расстегнуть молнию и просунуть ладонь внутрь.
– Не волнуйся, босс. Я все сделаю как надо, - она ловко извлекла его полу-твердый член на свет. Мартин лишь беспомощно хлопал глазами, не в силах ни сопротивляться такому натиску, ни произнести хоть что-то внятное.
– Ммммм, все что угодно, лишь бы сохранить мою работу, - вздохнула темноволосая красавица, прежде чем ее губы сомкнулись на его стремительно поднимавшемся орудии.