***

И эскадра готовилась. Экипажи боролись за каждую десятую долю дополнительного узла. Катера и шлюпки были сданы в порт уже давно, не все, конечно, но приблизительно на три четверти. Уже два месяца, как не осталось на крейсерах и броненосцах ни одной мины заграждения, ликвидированы почти все торпеды и торпедные аппараты, максимально уменьшилось количество горючих веществ на борту, в идеале старались из таковых оставить только уголь, порох и пироксилин. Демонтированы сорокасеми и тридцатисемимиллиметровые пушки, (некоторое количество таковых оставлено только на броненосцах типа 'Полтава', ввиду отсутствия на них другой противоминной артиллерии).

В общем, делалось всё, для того, чтобы облегчить корабли, удалить не нужное в бою и недолгом походе, а так же убрать пищу для огня.

Наконец настал тот день, когда эскадра получила команду выходить на внешний рейд. Крейсера и броненосцы своим ходом направлялись к выходу из гавани, где к ним подбегали портовые буксиры, помогали разворачиваться, а убедившись в отсутствии необходимости своей помощи, тут же возвращались на рейд внутренний и опекали выход следующей боевой единицы.

Уже взъерошили своими тралами море портовые шаланды, расчищая фарватер для главных сил. За ними следовали 'Смелый' и 'Расторопный', расставляя вехи, гарантирующие чистую воду для выходящих в открытое море кораблей Тихоокеанского флота. Потом пошёл 'Новик' под флагом Матусевича, а за ним раздвинули волны своими таранами и главные силы флота: крейсерский отряд, который вёл на этот раз уже оправившийся после болезни Рейценштейн, 'Ретвизан', под флагом командующего, 'Цесаревич', 'Победа' и 'Пересвет'. Ухтомский вёл вторую группу броненосцев: 'Петропавловск', 'Севастополь' и 'Полтава'.

Вирена Степан всё-таки определил на 'Пересвет'. В первую очередь из-за того, что новоиспечённый контр-адмирал, со своим, мягко говоря, сложным характером, не задёргал бы нового командира своего разлюбезного 'Баяна'. Тут совершенно конкретно следовало учесть 'ревность'. Так же как мать понимает, что ей придётся в конце концов отдать своего любимого сына другой женщине, так же как отец понимает, что не избежать того, что его милая и самая лучшая доченька достанется какому-то другому мужчине, мужчине, который, конечно её совершенно не достоин... Понимают, против природы не идут, но требования к супругам своих детей предъявляют наивысочайшие. Поэтому жить молодым супругам с любыми из родителей категорически не рекомендуется.

А Рейценштейн выздоровел очень вовремя - самое время ему познакомиться на мостике своего флагманского крейсера с новым командиром корабля.

– Мне, Роберт Николаевич, - пояснил своё решение Вирену командующий, - необходим младший флагман на Первом отряде. Если придётся дважды повернуть все вдруг и лечь на обратный курс, я хочу, чтобы корабли вёл настоящий адмирал, а не просто командир броненосца...

Около часа потребовалось, чтобы выйти на относительно безопасную акваторию. Конечно, плавающие мины могли встретиться и здесь, и далее, но глазастые сигнальщики тщательнейшим образом наблюдали за волнами.

Тралящий караван Макаров отпустил обратно в Артур, и эскадра стала перестраиваться в походный ордер. 'Новик' немедленно убежал к горизонту, откуда весьма скоро донёс, что наблюдает трёхтрубный малый крейсер.

– Вот те на! Вот не было заботы, так подай!
– невольно процитировал пьесу Гоголя Молас.
– 'Нийтака'. Значит Того отозвал из Японского моря, как минимум, отряд Уриу. А может, и самого Камимуру.

– Не торопитесь с выводами, Михаил Павлович - это, возможно, 'Цусима', или даже 'Отова' - оба этих крейсера японцы вполне уже могли успеть ввести в строй.

– Ваши бы слова да Богу в уши, Степан Осипович, всё-то вы видите в розовом свете.

– Да перестаньте - я реалист до мозга костей. И обязан учитывать самые неблагоприятные для нас варианты развития событий. Но отменять операцию, даже если имеется вероятность присутствия всего Объединённого флота Японии в этих водах, я не стану.

– Так я и не возражаю, - усмехнулся Молас.
– Войны без риска не бывает...

– Вот именно. Поднять сигнал: 'Идём к Цинампо. Иметь ход десять узлов'.

Броненосцы двигались двумя кильватерными колоннами, а крейсера разбежались по румбам: 'Баян' и 'Богатырь' следовали на траверзах, 'Диана' - замыкающей. 'Аскольд' пошёл вперёд, чтобы, в случае вражеской атаки на 'Новик' прикрыть 'меньшого брата' и не допустить обнаружения вражеским разведчиком основных сил Тихоокеанской эскадры.

Миноносцы Первого отряда в количестве шести штук держались в некотором отдалении.

– Разрешите, ваше высокопревосходительство?
– подошёл к адмиралам лейтенант Развозов.

– Докладывайте, Александр Владимирович.

– Сообщение с 'Богатыря': 'Наблюдаю в десяти милях к осту четыре двухтрубных крейсера'.

– Понятно: 'собачки' пожаловали, - не преминул вставить Молас.

– Больше некому, - согласился Макаров.
– Спасибо, лейтенант, передайте Стемману: 'Продолжать наблюдение. Немедленно сообщать о действиях противника'. На 'Новик' и 'Аскольд': 'Вернуться ближе к эскадре. Держаться впереди, в трёх милях по курсу'. Эдуард Николаевич!

– Слушаю, ваше высокопревосходительство, - немедленно отозвался Щенснович.