Шрифт:
Как всегда, Кулибин просто и остроумно подошел к разрешению задачи.
Он решил прямо с земли, не взбираясь наверх, проверить Петропавловский шпиль.
Взял отвес — гирьку на шнурке — и пошел к Петропавловской крепости.
Подошел с одной стороны крепости. Глядя на отвес и на шпиль, совместил шнурок отвеса со шпилем — ни малейшего отклонения.
Подошел с другой стороны крепости — то же самое.
По льду и глубокому снегу Кулибин с отвесом в руке обошел несколько раз вокруг Петропавловской крепости.
В чем дело? Шпиль не показывал никакого отклонения. Он нигде не был искривлен. Здесь произошла какая-то ошибка.
Кулибин пошел к коменданту Петропавловской крепости.
— Шпиль в полной исправности. Я нигде не нашел никаких искривлений, — сказал он коменданту.
— Не может быть! Посмотрите на него из нашей двери, — возразил комендант.
— Так это, видимо, двери покосились, — ответил Кулибин.
И сейчас же он доказал отвесом, что дверная коробка покосилась, а не шпиль.
— Прошу вас, не выдавайте меня, — взмолился комендант, — не говорите ничего императору. Это грозит мне увольнением, а может быть, даже ссылкой.
Кулибин согласился. Он не сказал даже Кваренги о том, что шпиль не искривлен. Решил лезть наверх. Осмотреть всё там, поправить, если есть какие-нибудь неисправности, а они могли быть просто от времени.
Понимая, что он рискует жизнью, Кулибин попрощался с семьей, сделал последние распоряжения, как перед смертью.
И вот они взбираются наверх — шестидесятипятилетний старик с белой окладистой бородой и тучный архитектор.
Лестница крутая, ступенек много.
Кваренги то и дело останавливается отдыхать. Вместе с ним останавливается и Кулибин. Он вдруг вспомнил детство, Строгановскую колокольню. Тогда ему было легче шагать по крутым ступенькам. Сколько ему было тогда лет? Десять? Нет, больше. Пятнадцать? Да, наверное, около этого.
Как много прошло времени с тех пор, как много пережито! И вот уже старость, скоро конец… А что он успел сделать?
— Нет, мы ещё повоюем, — вслух говорит Кулибин.
— Что вы сказали? — спрашивает Кваренги.
— Выше надо подыматься, — отвечает Кулибин.
— Нет, меня увольте, — говорит, запыхавшись, Кваренги, — я и сюда еле дошел. Дальше и лестниц ведь нет.
Дальше действительно лестниц не было. Это был верхний ярус колокольни.
— Что ж, придется мне лезть одному, — сказал Кулибин и, цепляясь за проволоки, выступы, курантные молотки, полез наверх. Одно неверное движение, один плохо рассчитанный шаг — и это могло стоить ему жизни. Но он добрался до самого верха. Ещё раз убедился, что шпиль не был искривлен. Однако многие брусья рассохлись, гайки отвинтились. Он решил всё привести в порядок.
Сразу это сделать нельзя было. Ему пришлось несколько раз подниматься на шпиль. Мужеству и трудолюбию этого человека не было границ. Он был из тех сынов русского народа, которые способны на подвиг.
История немало сохранила таких имен. Но ещё больше их осталось неизвестными.
В 1830 году, тоже на Петропавловский шпиль, взобрался крестьянин Архангельской губернии Пётр Телушкин. Ему нужно было попасть на самый верх шпиля, чтобы починить находившуюся там фигуру. И он влез туда без всяких лесов, с помощью только одной веревки. Добравшись до верха, Телушкин укрепил там веревку и на обратном конце её стал вязать петли, постепенно спускаясь вниз. По этому подобию веревочной лестницы он в течение шести недель поднимался на шпиль, пока не закончил всю работу.
Кулибин доложил Павлу, что шпиль Петропавловской колокольни приведен в порядок. Павел остался доволен. Однако никакого вознаграждения Кулибин не получил.
Лишь позже, когда Павлу доложили, что Кулибин в течение многих лет следит за дворцовыми часами, ежедневно поднимается на верхний этаж дворца заводить их, исправляет их, он прибавил ему жалования.
Но это мало что изменило в положении Кулибина. Он чувствовал себя выброшенным из жизни, никому не нужным так же, как не нужны его изобретения.
В письмах по-прежнему проскальзывают жалобы на «обстоятельства»:
«Обстоятельства мои нимало не поправляются, что меня беспокоит до крайности».
«Обстоятельства, о коих сколько ни стараюсь, нимало перемениться к лучшему по несчастию не могут, а время от времени становятся теснее».
Но Кулибин не хотел сдаваться. Он начал усовершенствовать самоходное судно, мысль о котором не оставляла его все эти годы. Писал разные ходатайства, доказывал преимущества своего судна перед судами с применением бурлацкого труда. Теперь он задумал построить такое судно на Волге.
И вот 24 августа 1801 года, уже в царствование Александра I, Кулибин покидает Петербург.
Никто его не удерживал. Искуснейший механик, гениальный творец замечательных проектов, на много лет опередивших свой век, оказался ненужным в столице.
Кулибин уезжает на родину, в Нижний Новгород.
Глава 15. СНОВА ДОМА
И вот он снова дома…
Вокруг почти ничего не изменилось, но как изменился он сам! Он уезжал отсюда молодым, полным сил и здоровья, а вернулся седым стариком. Сколько было замыслов, надежд! Каким счастливым ехал он тогда в столицу! Как много хотелось сделать для России — ведь столько назрело неотложных задач! А не удалось сделать почти ничего.