– Заткнись. Хоть ты и Священный Враг, но нам с тобой еще Хроманин читать. Ты больше ничего не находил?

Мне ничего не оставалось, как удивленно помотать головой. Вот именно такие повороты в мышлении происходят из-за отравления кислородом.

– Я был в подземном храме Спящего!
– пришлось поделиться секретом с Гуру.

Снова горестный вздох и пожатие плеч.

– То-то все в нашем лагере ходили удрученные. Просто какая-то паническая подавленность...

– Не сопоставляй! Не метеоролог! Где мой приятель Кор Ангар?

– Учитель сейчас проводит тренировки на Арене. Где это - ты знаешь сам. Приходи вечерком, покурим, поговорим...

Мне пришлось пообещать, что загляну попозже. Но насчет курева я был непреклонен.

– Знаю-знаю!
– засмеялся Гуру, - "Минздрав предупреждает!" Кажется, ты так говорил в прошлый раз?

– Молодец, запомнил!

– Запомнил!
– хмыкнул он, - мы вдесятером целую неделю пытались разгадать значение этого слова, но так ни к чему и не пришли. Ты мне не скажешь по-секрету?

– Скажу. Министерство здравоохранения это называется.

Пораженный в самое дупло... пардон, сердце, он застыл соляным столбом и долго смотрел мне вслед. Бусинки его глубоко посаженых глаз замерли в некоем перигее, издалека он напоминал громадного, очумевшего в позапрошлом марте зайца, оставшегося в живых лишь из-за непонятной причуды пьяного деда Мазая. Я шествовал к Храму, хотя на душе моей было тревожно. Непонятно почему, но я все-таки надеялся. Что девушка одумается и останется моей Наташей, а не подстилкой для хвастуна Таласа... а вдруг, Кор Ангар вспомнил свои благие намерения и услал Послушника за горным мхом в ближайшие горы, населенные исключительно глорхами и псами кровососами. А вдруг!?!

Мой "вдруг" разбился о громкие, чавкающие звуки, наполняющие некогда священный Храм житейской пошлостью. На постаменте, предназначенном для скульптуры неизвестного мне бога, стоял обнаженный Талас, гордо взирающий по сторонам, а моя прелестница Наташенька почти профессионально делала ему минет. В позе коленопреклоненной жрицы египетского бога Осириса. Эта сцена меня настолько наполнила негодованием, что я повторил чемпионский вздох Идола Тиона. Только, вместо кашля, заревел:

– Суки! Всех перепорю!

Удар окованного магической рудой сапога пришелся по заднице мое возлюбленной и счесал ее в кровь. Сила пинка отбросила Натали со ступенек пьедестала, хорошо, что она в это мгновение отвлеклась от своей основной работы. Иначе... иначе мне попросту не было за что хватать латной перчаткой негодяя Таласа. Но все обошлось. Я ухватил послушника за его "Нефритовый столп" и, без малейшего проявления милосердия, потянул прочь из Храма. Он мелко семенил за мной, подвывая от боли, но паче - от ужаса. Стражи на входе в Храм попрятались, справедливо посчитав, что станут моей следующей добычей. Это у нас в мире караульного защищает закон, а здесь я бы запросто превратил их в несортовую отбивную. За что, спросите вы? А просто так!

С перекошенным от злобы лицом, я выволок Таласа наружу и велел встать раком на трибуне, с которой некогда Юберион вещал о добром, мудром, вечном.

– Ма-ма-марвин!
– орал, трясясь от ужаса, Послушник.

– Стоять, подлец!

Он то стоял раком, на виду у всех. Думал, что я по злобе своей хочу отыметь его при всем честном народе. Идиот! Извращенец! Мы такое давно не практикуем, и кобылы обозные наши, чтобы к девкам ездить, а не похоть сгонять! Я слегка отступил назад, как Роберто Карлос перед самым главным в своей жизни штрафным ударом, и что было силы пнул мерзавца под зад...

...Однажды, в прошлой жизни, мой подвыпивший сосед сообщил мне, что у хорошего футболиста сила удара ногой по мячу составляет около полутонны. Как оно замеряется - я не знаю и знать не хочу, но думаю, что в этот вечер его любимчик - Роберто Карлос мной бы гордился. Сила моего волшебного пендаля была такова, что его объект пролетел по воздуху около десяти метров и воткнулся в каменные плиты площади под приличным углом. То есть, его летные качества оставляли желать лучшего. После произведенного злодеяния я вернулся в Храм и сел за обеденный стол, сервированный знакомой мне женской рукой. Достал из рюкзака бутылку вина, налил себе кружку, выпил. Не то.

Снова полез в рюкзак и достал бутылку мерзости, известной в Колонии под названием рисового самогона. Этакое саке с многократно усиленной крепостью. Я успел вылакать не менее половины бутылки, когда в Храм вернулся встревоженный Кор Ангар. Увидав горюющего Марвина и хнычущую в углу Натали, он хлопнул меня по рудному магическому плечу и махнул предварительно налитый стакан. К нему тотчас подсела невесть откуда взявшаяся Хани.

– Чертовски рад, дружище, что ты жив!
– выдохнул он, переводя дух после ста пятидесяти граммов горлодера.