– Садись, три, - сказала она.

– Почему три?
– вырвалось у меня.
– Я же всё правильно ответила.

– Ты всё ответила неправильно!
– отрезала учительница.
– Тройку я тебе ставлю из жалости, учитывая твои прежние оценки.

Класс недовольно загудел.

– Тихо!
– прикрикнула Нинель Сергеевна.
– Не отвлекаться! Объясняю новую тему.

"Женя", - позвала меня Инесса Степановна.
– "Иди на место, ничего не говори больше. Вера Петровна возмущена не меньше тебя, мы разберёмся".

Я молча пошла на своё место, сопровождаемая сочувственными взглядами. Нинель Сергеевна с видом победительницы оглядела класс и приступила к изложению новой темы. Не знаю, в чём была причина, то ли злость тоже выбила её из колеи, то ли ещё что, но при объяснении она допустила несколько ляпов, заметных даже нам. Да и с картой она плохо работала, не сразу находила нужное. Никто из нас, конечно, не решился указать ей на это, агрессия от неё так и шла. Но Инесса Степановна меня успокоила.

"Мы ведём запись, Женечка, этот урок Вера Петровна собирается показать на педсовете в субботу. Потерпи".

А что мне остаётся делать? Потерплю. Мы с Нинель Сергеевной, как говорят боксёры, в "разных весовых категориях". Но одно очко я отыграла. Когда в конце урока мы записывали домашнее задание, Нинель Сергеевна спохватилась:

– Светлова, дай свой дневник, я запишу туда твою оценку.

– Не дам, - отрезала я, убирая дневник в ранец.
– Оценка несправедливая, и Вы это отлично знаете.

С этими словами я застегнула ранец и вышла из класса.

Меня догнали несколько одноклассников.

– Слышь, Светлова, ты не переживай так, - неуклюже попытался меня утешить Лёня Потапов.
– Мы же все знаем, что это несправедливо. Хочешь, к директору с тобой пойдём?

– Да?
– горько усмехнулась я.
– А то ты не знаешь, что говорит в таких случаях Василий Игнатьевич. "Учитель всегда прав", - передразнила я.
– Да я не за себя переживаю. У меня родители классные. Я вообще за всех нас переживаю.

– А тебе что, есть дело до других?
– нарочито удивилась Маша Дубова.

А меня удивила её аура. Там, в клубке отрицательных эмоций робко пробивались сочувствие, уважение и интерес.

– Ты знаешь, есть, - подтвердила я.
– Мне есть дело до того, что мы все, подростки, по существу не защищены от власти взрослых. Некоторых до сих пор дома наказывают, и зачастую несправедливо. Многих родители не понимают и даже не пытаются понять. А уж про школу и говорить нечего, здесь настоящий произвол учителей. Хорошо, что есть такие, как наша Инесса Степановна и Александра Николаевна. А большинство и школу ненавидят, и учеников. Ладно, ребята, до завтра. Спасибо за сочувствие.

Я пошла домой. На душе стало полегче от поддержки одноклассников. Если даже в Маше Дубовой начинают пробуждаться добрые чувства, то, может, и мои страдания на географии были не напрасны?

Думаю, если бы не события на уроке географии, то я бы так не опростоволосилась, как это обычно называет бабуля. В Школе меня ведь учили ощущать направленное внимание ко мне. Но на этот раз я полностью была погружена в переживания из-за того, что было на географии. Так что меня не насторожило, когда недалеко от дома меня окликнули из стоящей у тротуара машины.

– Девочка, можно тебя на минутку?
– спросила женщина, сидевшая рядом с водителем. В руках у неё была какая-то карта, мне показалось, что это карта нашего города.

– Да, пожалуйста, - привычно откликнулась я и шагнула к машине.

Привычно, потому что нам часто приходилось отвечать отдыхающим, как проехать по городу или найти в нём что-нибудь.

Дальше события развивались молниеносно. Машина была мини-фургоном и, когда я подошла к передней дверце, задняя дверь скользнула назад, и высунувшийся из машины мужчина попытался схватить меня. Ага, щас! Я что, зря пять лет хожу на айкидо? Мне удалось увернуться от него, а в следующий момент ему уже было не до меня. Возникшая как будто из воздуха Тяпа обеими передними лапами так располосовала ему лицо, что он с воплем откинулся назад в машину. "Ходу!", услышала я возглас женщины, машина резко рванула с места и исчезла за ближайшим углом. А я взяла вернувшуюся ко мне Тяпу в охапку, прижала её к себе и разрыдалась. Тяпа немедленно принялась меня облизывать и успокаивать. И не подумаешь, что игрушка, а не настоящая кошка. Правда, игрушка магическая, а это намного лучше настоящего зверя или животного.

В голове послышались взволнованные голоса Инессы Степановны и друзей из Школы. Они спрашивали, что случилось. Говорить, даже мысленно, я ещё не могла, так я им просто "показала" происшедшее. Они ещё не начали реагировать на увиденное (я имею в виду, не начали снова "говорить" со мной), как у нас в головах прозвучал спокойный голос сэнсея.

"Спокойно, друзья, я Учитель Жени. Не волнуйтесь, Женя и её семья уже под защитой, так что с ней ничего бы не случилось, похищение не удалось бы. Просто вам всем не нужно расслабляться, и это происшествие - урок для всех".