Шрифт:
Александрия подлетела вплотную в надежде остановить её, схватить, замедлить, увидела, как Сибирь замахивается, и увернулась в сторону.
Шлем упал и покатился по земле. Потом она почувствовала кровь.
Увидела своим оставшимся здоровым глазом брызги крови и ошмётки со своего лица, которые падали на грудь и на землю вокруг.
Прошло так много времени с тех пор, когда она последний раз чувствовала боль.
Легенда выкрикнул приказ, и Александрию залило удерживающей пеной, скрыв от чужих глаз.
* * *
16 сентября 2000 года
Александрия сидела в больнице. Лечение Эйдолона смогло дать не так много. В одной руке она держала стеклянный глаз, в другой руке - остатки своего.
Она подняла взгляд на Доктора.
– Уильям Мантон?
Доктор кивнула.
– Как? Зачем?
– Я не знаю, что привело к этому. Его дочь содержится у нас. Одна из наших неудач.
– Он дал своей дочери формулу? Без принятых подготовительных процедур?
– Полагаю, он думал, что достаточно компетентен, чтобы пропустить эту стадию. Несмотря на мои точные указания, что работники не должны принимать участия в экспериментах. Возможно, у него были другие мотивы. Я думаю, он хотел сделать ей подарок, купить привязанность ребёнка.
– Или прощение, - Александрия посмотрела на стеклянный глаз, затем на Доктора.
Доктор подняла брови, выражая нехарактерное для неё удивление.
– Ты видела что-то подозрительное?
– Нет. Я встречалась с его дочерью только дважды, и это были короткие встречи, её отца не было рядом. Но я знаю, что развод профессора Мантона с женой был крайне тяжёлым. Настолько тяжёлым, насколько вообще бывают разводы. Он был зол. Возможно, он сделал что-то, о чём пожалел?
Доктор вздохнула.
– Значит, это был он?
– Почти наверняка. Он дал своей дочери одну из наших высококачественных формул, но она не смогла справиться с ней. Когда он осознал, что сделал, осознал, что не сможет скрыть это от нас, то взял одну из формул для себя и сбежал. До сегодняшнего дня я не знала, какие силы он получил. Сходство между Сибирью и дочерью Мантона неявное, но оно есть, а запись из камеры шлема Героя была пропущена через все программы распознавания лиц, какие я смогла найти.
– Что сказали Легенда, Эйдолон и...
– Александрия запнулась, когда поняла, что она собиралась сказать "Герой".
– Что они сказали? Про Мантона?
– Они не знают. Я полагаю, мы должны сказать Эйдолону. Он плохо отреагировал, когда его силы сообщили ему о других наших планах и проектах.
Александрия склонила голову.
– Как нам остановить Мантона? Если он превратился в это...
– Нет, образец, который он принял - Ф-один-шесть-один-один - должен был дать ему силу, связанную с проекцией. Я подозреваю, что его настоящее тело не изменилось. Но вот я думаю, не следует ли нам оставить его в покое?
Александрия ошарашенно уставилась на Доктора.
– Что?
– Пока он на свободе, люди охотнее будут присоединяться к Протекторату...
Александрия ударила кулаком по стоявшему у кровати металлическому столику.
После вспышки гнева повисла тишина.
– Я не собираюсь мириться с гибелью людей ради ваших тайных мотивов. Я не позволю чудовищам разгуливать на свободе ради того, чтобы получать выгоду от паники, которую они распространяют.
– Ты права, - сказала Доктор, - должно быть, я... потрясена предательством Мантона больше, чем думала. Забудь всё, что я сказала.
Если Александрия и заметила намёк на неискренность в том, как вела себя Доктор, то она убедила себя, что это было вызвано напряжением неповреждённого глаза, работающего за двоих.
– Ты понимаешь, что всё это значит, не так ли?
– спросила Доктор.
– То, что мы уже не делаем добрых дел больше, чем злых, - признала Александрия с горечью.
– Нет. Я всё ещё считаю, что мы на стороне добра. Мантон всегда был эгоистичным и неуравновешенным человеком. Он исключение из правил.
Александрия не смогла заставить себя поверить в это.
– Нет. Это означает, что мы должны ускорить реализацию наших планов. Для того, чтобы закончить с проектом Терминус, мы должны нарастить усилия с Котлом. И нам нужно, чтобы работа Протектората была успешна по всем направлениям.
– Или нам нужно, чтобы ваш проект достиг успеха, - ответила Александрия.