Лулу привалилась к мужу и снова заснула, что, с моей точки зрения, было только к лучшему, если учесть, что при нашей последней встрече она смотрела на меня через прицел дробовика.

Я вышла наружу, щурясь от яркого солнечного света. Боюсь, мне не скоро удастся забыть не слишком эстетичное зрелище, которое являла собой эта пара. Я снова стала рассуждать вслух:

— Что сделал бы на моем месте полицейский? Стал бы рассуждать логично. Он сказал бы: “Не думай об этой уродливой наготе, наш мир вообще не слишком красив, в нем полным-полно всякой гадости. Лучше сосредоточься на деле”.

Я стала обходить боксы других команд. Время ленча давно наступило, и в воздухе висел стойкий запах жареного мяса и лука. Местная закусочная вовсю обслуживала своих прожорливых клиентов. У меня с утра крошки во рту не было, но этот запах напомнил мне о гамбургере, который я съела в этой самой закусочной в ночь, когда была убита Руби, и у меня резко пропал аппетит.

— Есть не обязательно, тебе нужно только задать пару вопросов, — напомнила я себе.

И я бы так и поступила, если бы не посмотрела в сторону ворот. Но я туда посмотрела, и взору предстала зло-вещая картина: детектив Уилинг и с ним пятеро копов в форме спецназа. У меня не было никакой возможности вернуться и предупредить Роя Делла. А после того как я увидела выражение лица Уилинга, встречаться с ним мне тоже как-то расхотелось. Поэтому, спрятавшись за угол закусочной, я вспомнила о другой своей цели: поболтать с некой брюнеткой.

— Это тебе должно понравиться, — подбодрила я себя и стала подниматься по металлической лестнице.

В крошечной приемной в лицо мне ударил холодный воздух, ноги по щиколотку погрузились в густой ворс роскошного ковра. Я словно попала в другой мир, тот, где гонки проходили не на грунтовом треке, а на дорогом высококачественном бетоне.

Из кабинета, где сидела брюнетка, донесся крик.

— А мне плевать! — надрывался мужчина. — Я тебе говорю, как обстоит дело и как оно должно обстоять. Делай то, что я говорю!

Похоже, учтивый Микки Роудс потерял свое хваленое самообладание.

— А я вам говорю, что у меня есть диплом бухгалтера, я в этом деле разбираюсь, это неправильно!

Моя соперница защищала свой интеллект — вот уж чего я от нее никак не ожидала! Выходит, она заняла принципиальную позицию.

— Я плачу тебе за то, чтобы ты выполняла мои указания! — кипятился Микки.

— Вот что я вам скажу, — голос брюнетки был не намного тише, — если бы я не установила, что сумма подсчитана неверно, ваша бухгалтерия показала бы еще большие убытки, чем они есть на самом деле! Сказали бы спасибо, что я нашла деньги!

— Чушь собачья, — заверещал Микки. — Эта цифра неправильная!

— Кажется, один из нас рехнулся, и это не я! — возразила брюнетка. — Нас осаждают кредиторы, людям не платят по нескольку месяцев, я обнаруживаю средства, а вы мне заявляете, что их на самом деле там нет! И что вы за бизнесмен после этого, скажите на милость?

На этот вопрос я могла ответить: бизнесмен, который занимается отмыванием денег. Подпольный бизнесмен, один из тех, кем бы мог заинтересоваться Нейлор. Я прошла дальше по коридору и проскользнула в кабинет Микки. Теперь голоса звучали громче, я слушала спор и одновременно осматривалась. Если у Микки были финансовые проблемы, то на обстановке кабинета это никак не сказывалось. Кожаный диван, письменный стол вишневого дерева, восточный палас на полу. Хотя Роудс и содержал всего лишь жалкий грунтовой трек, вкус у него определенно был.

— Так с начальником не разговаривают! — прогремел Микки.

Но брюнетка не спасовала:

— Что ж, моя сестра работает в полиции, она вам растолкует, что я могу подать на вас в суд за словесное оскорбление!

Микки сразу сменил тон:

— Я не хотел тебя оскорбить. Послушай, мы просто не поняли друг друга, давай оставим пока эту тему, сейчас поздно, твой рабочий день закончился.

— Завтра ничего не изменится, — пробурчала брюнетка.

— Возможно, — согласился Микки. — Чем твоя сестра занимается в полиции?

Голоса приблизились, как будто Микки и брюнетка вышли в коридор и направились в мою сторону. Я лихорадочно оглядывалась, думая, где можно спрятаться, сердце забилось так громко, что почти заглушило голоса. Одну стену комнаты целиком занимали раздвижные двери.

— Господи, прошу тебя, пусть это будет шкаф! — шепотом взмолилась я, бросаясь к дверям.

За ними и правда оказался шкаф. Я спряталась и стала слушать дальше.

— Она работает в патрульной службе, — говорила брюнетка, — в третью смену. Не самый удобный вариант, но пришлось его выбрать, чтобы ее не обвинили в семейственности.

— В семейственности? — с тревогой переспросил Микки.

— Ну да, наш отец — заместитель начальника управления.

Я услышала вздох, но он прозвучал неправдоподобно близко, почти над самым моим плечом, это явно не мог быть вздох Роудса. Чья-то большая ладонь зажала мне рот, огромная рука обхватила меня за талию, одновременно прижав мои руки к бокам.

— Не двигайся! — прошептал мужской голос. — Молчи, иначе мне придется сделать тебе больно.

Толстяк. От него пахло жареным луком. Здоровяк прижал меня к стене встроенного шкафа, и мы вместе стали медленно опускаться вниз, пока не сели на металлический чемодан или ящик. Должно быть, я вздрогнула, когда мои бедра соприкоснулись с холодным металлом, а может, просто испугалась до полусмерти, но Толстяку это не понравилось. Он вдруг зажал мне нос пальцами, в то время как ладонь по-прежнему закрывала рот. Стало нечем дышать.