– Вот поэтому я не боюсь доверять тебе такие дела. Ты знаешь, что нужно делать!

На ее тоненьких губах появилась легкая улыбка.
– Но Марк, все нормально? Ты не во что не ввязался?

Подавшись вперед, я поцеловал ее в щеку.
– Когда я с тобой, дела мои не могут быть плохи.

А дальше была романтика, нежный поцелуй, пять минут объятий, и вторая половина рабочего дня.

***

О том, что в субботу произошло на площади, обмолвились лишь несколько уличных газет. 'Лихач сбил пешехода на оживлённом перекрёстке' - это самый пестрый заголовок, что мне удалось найти в интернете. С другой стороны, чего я ожидал? Громкого скандала и резких заявлений полиции? Тем не менее, на практике, такие происшествия очень часто привлекают широкое общественное внимание... Наверно, я невнимательно просмотрел сводку новостей.

Меньше повезло той аварии на шоссе, где мне довелось провести осмотр. Про этот автобус и четыре несчастные жертвы мне вообще ничего не удалось отыскать. Кромешная тишина. Авария произошла на неоживленной трассе, далеко от города, в горной местности. Возможно дело именно в этом. А возможно не в этом. Что если об аварию специально замалчивают? Тоже вариант. Автобус принадлежит государственной компании, никто не хочет скандала. Грязные делишки...

– О чем задумался?
– Неожиданно спросил меня Виктор.

– О чем задумался? Документ, - я показал пальцем на монитор, - Отсутствует штрих код и дата на бланке. Первый раз с таким сталкиваюсь, обычно все это ставится автоматически. Не знаю, что делать! Вот и думаю.

– Форму иногда заполняют вручную, когда база не работает по техническим причинам. Отсылай документ туда откуда пришёл, в письме укажи что-нибудь вроде - 'Несоответствие документа, нарушение служебной формы'. Конкретизироваться не забудь, что именно тебе не понравилось.

– Думаешь переделают задним числом?

– А что им ещё делать? Конечно переделают!

– Ладно, сейчас отправлю.

– Никогда ни о чем не парься. Если тебе не нравится документ, всегда отсылай его обратно.
– Говорил Виктор, откинувшись на спинку кресла и лениво почёсывая правой рукой живот.
– Твоё дело проверять и подтверждать, а не выяснять почему отсутствует какая-нибудь чертовщина!

– Я ещё не совсем знаю, как тут работа налажена. В следующий раз сразу буду отправлять обратно.

– Работа здесь налажена через задницу, как и в любой другой государственной структуре. Привыкай, сынок!
– Он поднялся с кресла и направился в сторону выхода.
– Вот ещё что, прекращай думать над тем, о чем можно спросить! Я тут давно варюсь, любую работу знаю! Так что, если у тебя есть какие-нибудь вопросы, сразу спрашивай. Не стесняйся, прекращай отсебятничать! Чувствуй себя как дома в собственной кровати, здесь все свои!
– Мне не нравилась его хитрая ухмылка, но говорил он тёплым тоном.
– А я пойду разомнусь, спина ноет. Если Громов будет спрашивать, скажи, чтобы звонил на телефон. Если кто-нибудь принесёт документы из юридического отдела, попроси его засунуть эти документы в задницу! Время три часа, сегодня они не успели, пусть приходят завтра. И я не шучу, посылай их в задницу, они там все любят в задницу! Паршивые юристы, будь они трижды прокляты...

Я улыбался и кивал головой. Когда он закрыл дверь с другой стороны, я шумно выдохнул. Как я могу чувствовать себя как дома, когда подозреваю этих людей в черт его знает чем? Как будто кругом заговор, кругом обман...

Работать не хотелось, хотелось выйти на улицу, купить стакан свежевыжатого сока и медленно, вразвалочку, идти по цветущей алее, окутанной весенним солнцем. Время приближалось к четырём. В кабинет вошёл человек в больших очках и сером костюме.

– Здравствуйте. Извините, а Гольдман вышел?

– Виктор что ли? Да, вышел, а что вы хотели?

– Я из юридического отдела, документы принёс. Не подскажите, когда он вернётся?

– Из юридического отдела?
– Задумчиво спросил я.

– Да, документы.
– Он указал на толстую красную папку в левой руке.

– Вы знаете, Гольдман упоминал о вас. Дело в том, что он попросил меня, чтобы я попросил вас засунуть эти документы в вашу задницу, так как вы не успели. Приносите их завтра.

Его толстые розоватые губы образовали улыбку, он посмотрел на наручные часы.
– Да, время и правда больше трёх. Жаль, очень жаль!
– Пауза, он почесал затылок.
– Вы знаете, у меня тоже просьба. Передайте Гольдману, что я, по его просьбе, засуну эти документы в задницу, но вытаскивать их завтра оттуда будет он.

– Я передам.
– Таким же позитивным тоном ответил я.

– Спасибо. Всего доброго.
– Он вышел. Настроение у меня немного поднялось.

До конца рабочего дня я почти не притрагивался к работе. Я занялся немного другим делом. Роясь во всевозможных бумагах, я пытался найти упоминание о человеке, который работал здесь до меня. Но попытки мои были тщетны! Во всех черновиках и документах, лежавших в шкафах и полках этого кабинета, не было ничего, что могло относится к работе предыдущего эксперта. Это было не то что бы странно, скорее необычно! Любая работа оставляет после себя черновики, испорченные бланки и ещё кучу всякой бесполезной макулатуры... Либо он был очень принципиален к вопросам порядка, постоянно выкидывая все лишнее и ненужное, либо за ним кто-то подчистил, не оставив и стертого карандаша. На вопрос, кто мог подчистить, ответа я думаю не требуется.

– Я на сегодня все, - сходу сказал Громов, войдя в кабинет, - Дима тоже сегодня не появится, его дернули на осмотр.
– Он посмотрел на рабочее место Гольдмана, - а где Виктор?

– Вышел прогуляться. Сказал, что если понадобится, то можно позвонить ему на телефон.

Никаких эмоций Громов не выражал. Его голос был твёрд, взгляд спокоен, на губах непринужденная улыбка.
– Понятно, опять ерундой занимается. Ну ладно, у меня все. Ты сам тоже не задерживайся, уходи вовремя, нечего здесь сидеть.