Разговор зашёл о новом ледовом дворце, после, о предстоящем походе в театр, и напоследок, мы обсудили соседей сверху, чьи дети начали топать ногами, создавая неприятный стук.

Я погасил свет и включил шар со светодиодной цветомузыкой. В плеере заиграла медленная, монотонная мелодия. Я протянул ей руку, опираясь на неё, она встала из-за стола и прижалась ко мне. Мы танцевали. Не спеша, медленно, молча. Правой рукой я обхватил её за талию, кисти наших рук сплелись воедино. Это было несложно, просто, понятно и легко. Идеальная ритмичность, синхронная перестановка ног, биение её сердца, и наши закрытые глаза. Мы были единое целое... Мы всегда были единое целое, не только в том танце, но всегда, во всем, и всюду...

– Седьмой раз... Уже седьмой год, в один и тот же день, в одно и то же время, мы танцуем этот танец...
– Прошептала она.

– Не правда. Мы всегда с тобой танцуем. Каждый день, каждый час, каждую минуту! Любое счастливое мгновение моей жизни - это танец, в котором только ты и я.

Наши губы слились в нежный, медленный поцелуй. Неспешно переставляя ноги в угасающем танце, я, играючи, наступил ей на ногу, потом на вторую, и вот мы уже падаем на кровать. Мои губы касаются её шеи, левого плеча, и мы растворяемся в мире, который сами однажды создали...

***

Мои полураскрытые глаза не отрываясь смотрели в чёрную точку на потолке. Чёрная точка на потолке - это след от старой люстры, которая когда-то давно здесь висела. Ксюша лежала на моем плече, я чувствовал её медленное, размеренное дыхание. Я думал, что она спит, поэтому старался не шевелится. Свечи погасли, в комнате было темно. О чем я думал? Не помню точно. Какие-то незамысловатые мысли, или вовсе полусонный бред. В реальность меня вернул её голос.

– Спишь?
– прошептала она.

– Нет. Я думал, ты спишь.

– А я думала, ты спишь. Лежу тут, дышу через раз, как бы не дай Бог тебя не разбудить, а он не спит видите ли!
– Она повернула голову и посмотрела на меня.

– Да ладно врать-то ещё! Сопела тут на всю комнату. Спала, крепко спала! Я же чувствую, спишь ты или нет.

– Ну может немного уснула, чуть-чуть, совсем на секундочку. Но я не сопела! Ты врешь!
– Я улыбнулся, в ответ она меня пощекотала - это были ее ответ на мой своеобразный юмор.

– Сколько время?

Она взглянула на свои наручные часы.
– Восемь, почти восемь.

– Через час мне нужно будет уходить.

– Да, я знаю. Мама приедет в десять.

– Я не хочу пересекаться с твоей мамой.

– Ой ой, она не такая плохая, как ты думаешь.

– Ирина Ивановна сложный человек, больше я ничего не скажу. Тебе самой прекрасно известно о вредности твоей мамы.

– Ой, ладно тебе! Это нормально, что ты так относишься к ней. Многие парни предосудительно относятся к маме своей невесты.

Я скорчил кислую гримасу и закрыл глаза. Пролетела минута тишины.

– Я так и не подарил тебе собаку.
– Вдруг сказал я. Эти слова пришли мне в голову, как далекое эхо прошлого.

– Ты не виноват. Это все потому что мне негде её содержать.

– Да хоть здесь, в квартире, в прихожей.

– Меня мама вместе с ней выгонит.

– Ну вот, а ты ещё спрашиваешь, почему я не люблю твою маму. Хотя бы из-за этого.

– Не преувеличивай. Ты сам понимаешь, что содержать собаку в квартире не очень удачная идея. В чем-то и мама права...

– А ведь именно благодаря собаке мы и познакомились. Ровно семь лет назад. Ты же тоже отлично помнишь тот день?

Ксюша засмущалась - каждое мгновение.

– Да, каждое мгновение... Я подходил к автобусной остановке, на улице бушевал противный моросящий дождь, задувал ледяной ветер. Ещё из далека я видел, как кучка людей, человек десять, может пятнадцать, зарывшись в свои капюшоны и скрутившись, как кучка испуганных ежей, жадно смотрели в сторону дороги, ожидая свой автобус. И вот я подхожу ближе, буквально на десять метров, мне уже видны их злые, хмурые лица. Я остановился у бордюра, мне оставалось сделать шаг, чтобы попасть под крышу остановки и тут... тут я увидел тебя. Я был просто потрясён! То, что я увидел - это искусство! В один момент я ощутил ту тонкую грань, между настоящим человеком и жалким подобием человека...

Внутри, под скамейкой, забывшись в угол, скуксившись, лежал пёс. Он был большой, взрослый, без породы, обычная дворняга! И этот пёс, - он трясся, весь дрожал. Его редкая шерсть была полностью вымочена, его худощавое, голодное тело со всех сторон продувал сильный ветер. Без сомнения, он замерзал... И ты, я вижу тебя! Сидя на корточках, бросив свой портфель на землю, ты натягивала полиэтиленовый дождевик на пса. Ты специально проделала отверстия для его лап и морды, да так умело проделала, что когда ты его натянула, дождевик, предназначенный для человека, идеально сел на длинное тело этого бедалаги! ... Я стоял не двигаясь, смотрел... Мои глаза были размером с медную монету, я был до жути удивлён... Сзади меня остановился мой автобус, девятый номер. Я посмотрел на него, похлопал ресницами, и снова уставился на тебя. Я не мог сесть и уехать... я должен был узнать, кто ты!?