Командир 73-й бригады Иван Семенович Кутяков, возглавлявший тогда правобережную группу в районе станицы Сахарной, в своей книге «Василий Иванович Чапаев» (М., Воениздат, 1958, с. 71–72) высказывал мнение о том, что в лбищенской трагедии повинны летчики авиаотряда, которому штабом 25-й дивизии поручалась разведка местности [683] . При изучении документов в Центральном государственном архиве Советской Армии подтверждения сказанному Кутяковым обнаружить не удалось.

В той же книге И. С. Кутяков пишет, что и в самом штабе 25-й дивизии были люди, мало сочувствовавшие Советской власти. Бывшие офицеры — штабные работники — в большинстве потом сдались в плен. Белые их не тронули. После того, как впоследствии части 25-й Чапаевской дивизии, оправившись от поражения, заняли 5 января 1920 года Гурьев, эти офицеры, бывшие оперативные работники штаба 25-й дивизии, при допросе показали, что «в плену» они занимали административные должности в армии генерала Толстова [684] .

Со своей стороны, белоказаки время налета на Лбищенск выбрали удачно. На организацию достаточной охраны штабу 25-й стрелковой дивизии просто не хватило времени, так как штаб с дивизионными учреждениями перебазировался сюда из станицы Бударинская лишь к вечеру 2 сентября [685] . Сюда переехали радиостанция № 532, полевая телеграфная контора № 68, хлебопекарня, лазарет, управления начальника артиллерии и дивизионного инженера, отделы санитарного и ветеринарного снабжения, авиаотряд в составе 3 самолетов, громоздкий обоз в 500 с лишним подвод (включая обозы отдела снабжения 73-й бригады и 218-го полка, не успевшие выехать из Лбищенска). Из строевых подразделений имелись, по существу, комендантская команда в составе 60–80 бойцов и дивизионная школа численностью около 200 курсантов [686] . В основном курсанты несли охрану города.

О Лбищенске того времени в журнале боевых действий одного из полков сохранилась такая запись: «Город Лбищенск — это не город, а простое село. Все постройки так же, как и на хуторах, низенькие, слепленные из глины, побеленные известью, крыши домов плоские. На стены положен плетень, насыпана земля, а сверху залита глиной. Дворы обнесены плетнями. Нет ни садиков, ни одного деревца. Мужчин совсем нет. В пустых домах и дворах валяется рухлядь — поломанная мебель, худые кадки, разные ящики, старые сани. От движения частей неимоверная пыль, в тридцати шагах ничего не видно и дышать нечем» [687] .

Здание в Лбищенске (ныне г. Чапаев Уральской области Казахской ССР), в котором находился штаб 25-й стрелковой дивизии.

Очевидцы лбищенской трагедии, избежавшие гибели, рассказывали, что положение в Лбищенске было тревожное. Некоторые оставшиеся на месте жители враждебно поговаривали о скором приходе казаков. Но кто-то из них с опаской сообщил в штаб о готовившемся в ночь налете.

После приказания Чапаева об усилении охранения безоружным были выданы со склада винтовки, и они направлены в цепи на окраины Лбищенска. Однако неизвестно чьим распоряжением ночью эта охрана была снята, оружие изъято, и люди отправлены отдыхать.

Перед рассветом противник подошел к Лбищенску с трех сторон. С четвертой (восточной) протекает Урал. Телефонные и телеграфные линии связи с войсками и с Уральском были перерезаны. Некоторая часть местных казаков пробралась задворками в Лбищенск, чтобы стрелять с тыла, сеять панику и смерть. По сигналу конница противника пошла в атаку. Слабая оборона Лбищенска не смогла воспрепятствовать большей ее части быстро прорваться в станицу. Бой защитников принял неорганизованный характер. По всему Лбищенску шла беспорядочная стрельба. На улицах и во дворах защищались группами и в одиночку, в плен не сдавались, знали: будет мучительная смерть; стремились пробиться к своим, в центр Лбищенска, где разгорелся сильный огневой бой. С рассветом действия противника стали еще более организованными, а оборонявшиеся собрать свои разрозненные группы не смогли. Защищались там, где пришлось, до последней возможности. О стойкость героев разбивались атаки противника, несмотря на превосходство его в людях и вооружении. Много полегло отважных чапаевцев, немало полегло и врагов. Наконец, в ход была пущена артиллерия, которая противником в темное время не могла быть применена. От ее огня не было защиты, и через некоторое время сопротивление было сломлено. Остатки разрозненных групп стали пробиваться к Уралу. Но пути отхода уже были отрезаны. На берегу казаки поставили пулеметы и беспощадно расстреливали тех, кто пытался плыть и достичь противоположного берега. Оборонявшиеся на площади курсанты, возглавляемые командирами, бились до последнего. Погибли вместе с ними начальник школы Петр Федорович Чеков и его сын, помощник комиссара дивизии Иван Автономович Крайнюков, заведующий политотделом Дмитрий Васильевич Суворов, зарублен комиссар дивизии Павел Степанович Батурин, тяжело ранены начальник штаба Николай Михайлович Новиков и сам Чапаев.

На этом месте у берега Урала погиб Василий Иванович Чапаев.

Когда положение стало безнадежным, группа телеграфистов во главе с порученцем штаба Петром Семеновичем Исаевым пыталась спасти истекающего кровью Чапаева, переправить его через реку Урал [688] . Но последний путь Василия Ивановича точно не известен. Со ссылкой на рассказы случайно спасшихся чапаевцев и пленных казаков сложилось мнение, что жизнь достойного сына Родины, одного из лучших, храбрейших воинов, талантливого командира Василия Ивановича Чапаева прервалась в бурных водах Урала. Вновь назначенный политическим комиссаром 25-й стрелковой дивизии Сысойкин, в частности, так доложил в Реввоенсовет IV армии после занятия Лбищенска 7 сентября 1919 года: «На берегу Урала трупов было много, товарища Чапаева не было. Он был убит на середине Урала и утонул на дно. Политические сотрудники в большинстве расстреляны» [689] .

В руках белоказаков оказались документы штаба дивизии. По спискам они отобрали командный состав и коммунистов — почти 400 человек и расстреляли на берегу Урала. Из них спастись бегством удалось лишь единицам [690] . Оставили в живых лишь обозников, которых распределили по казачьим полкам в их обозы. Одновременно противник стал спешно вывозить в степь по дороге на Сломихинскую захваченное имущество [691] . Из взятых 4 самолетов один был поднят в воздух и в сопровождении белогвардейского аэроплана был направлен в штаб Уральской белоказачьей армии [692] .