О решении командования содержать вместо Николаевской дивизии отряд в штате отдельной бригады этой же телеграммой запрашивалось: «Над Пензенским и Балашовским полками, которые составляют бригаду, есть бригадный командир т. Потапов…Прошу выяснить, кому оставаться бригадным командиром — т. Потапову или Чапаеву» [337] .

Василий Иванович, не желая оставаться и далее в ложном положении, сделал официальный запрос. Врид начальника штаба IV армии ответил, что Потапов остается на своей должности — командира «пехоты», а Чапаев — начальником всего отряда, то есть двух полков пехоты и одного полка кавалерии. Ответ был не убедительный, так как кавалерийский полк входил в штат бригады, а фактически его не было, и ничего для его организации командованием армии не делалось. Следовательно, Чапаев ставился командиром бригады над командиром бригады Потаповым. Хвесина, выехавшего в войска, запрос Чапаева не удовлетворил, и он телеграфировал начдиву: «Отставка ваша от командования дивизией не принимается… Реввоенсовет армии напоминает вам всю важность положения участка, занимаемого вверенными вам частями, и ставит на вид вашу ответственность в случае самовольного оставления командования дивизией и неисполнения приказаний, исходящих от штаба армии» [338] . Необходимости в ответе такого содержания не было: Чапаев о своем желании и тем более самовольном оставлении бригады не писал, а запросил, кому быть бригадным командиром.

Но, получив в такой форме подтверждение приказа вместо его обеспечения, что положено делать отдающему приказ, 4 октября Чапаев отдал свой приказ. Пензенскому полку одним батальоном при двух орудиях приказывалось выступить на час раньше общего наступления, обойти хутор Растяпин с севера и отрезать противнику путь отхода. Командарму он донес, что вышел в наступление на основании приказа № 422, направление движения изменил, ввиду сосредоточения противника в районе упомянутого хутора, который при выступлении оказывался в тылу, и что, освободив его, двинется в направлении, указанном в приказе [339] . Как видно, Василий Иванович с первого же шага четко приступил к выполнению приказа и не формально, а со знанием дела, сообразуясь с обстановкой. В 21 час того же дня он донес, что неприятель встретил наши полки артиллерийским огнем, который затих лишь с наступлением темноты [340] . 5 октября в штаб армии было донесено, что после жаркого боя, продолжавшегося 5 часов, заняты хутора Растяпин, Масловский и Каменский. В бою со стороны противника участвовали 3-й Уральский учебный казачий конный полк, Гурьевский пехотный дивизион и белогвардейская пехотная дружина из четырех рот; у них имелось 14 пулеметов и 4 орудия.

При первом ударе с помощью броневика было захвачено 3 вражеских орудия, но была подбита сама машина. Воспользовавшись этим, противник перешел в контратаку, вернул свои орудия, захватил и бронемашину. Повторной атакой у белоказаков были отбиты броневик, 3 орудийных передка и 2 пулемета. Орудия противник сбросил в реку и, оставив около 200 убитых, отступил. Взято 32 человека пленных, из них 2 офицера, и 5 возов со снарядами. Наши потери — 3 человека убитых и 9 раненых, убито 15 лошадей. В бою участвовали все командиры и работники штаба вместе с рядовыми красноармейцами. В цепи шли начальник штаба и начдив Чапаев с серьезно поврежденной рукой.

Вечером 5 октября Чапаев приказал Пензенскому и Балашовскому полкам к 18 часам 6 октября взять село Кузебаево. Кавалерийскому полку, с занятием Кузебаева, установить связь с упомянутыми полками и выступить на Ишимбаево. Разведку выслать на село Перелюб. Штаб дивизии переместить в хутор Кочетки, в 8 километрах восточнее села Любицкое [341] .

В связи с продвижением частей от города Николаевска к границе Уральской области более чем на 100 километров Василий Иванович просил штаб IV армии прикомандировать к нему для связи телеграфное отделение [342] . С самого начала формирования дивизии, которое велось в ходе боевых действий, Чапаев регулярно сообщал в штаб армии об ожесточенных боях с превосходящими силами противника, о том, что части несут потери, просил пополнять людьми, укомплектовывать вооружением, транспортом, обеспечивать боеприпасами. Но штаб на все эти просьбы не реагировал.

Положение между тем все более осложнялось. И без того скудное обеспечение дивизии из-за большой удаленности от баз снабжения и отсутствия механизированного транспорта резко ухудшилось. Маневренный характер боевых действий, быстрые изменения часто неблагоприятно складывавшейся обстановки вызывали необходимость непрерывного и твердого управления частями, действовавшими в большом отрыве от всех войск армии. Управление же полками, при слабых и ограниченных средствах связи, осуществлялось главным образом подвижными (конными) средствами и личным общением. Но везде бывать не представлялось возможным.

Василий Иванович, видя, что его просьбы командармом и его штабом не принимаются во внимание, в 20 часов 5 октября телеграфировал командарму, что будет жаловаться на него Центральному Исполнительному Комитету. В телеграмме говорилось, что ему ставят задачу, но не обеспечивают ее выполнение. Вместо давно обещанных автомашин в дивизии имеется одна, и та негодная. Настаивал на выделении дивизии автомобилей. Для личного управления частями просил дать мотоцикл с коляской, так как передвижение на лошади не обеспечивало оперативности в управлении, к тому же он не мог и этого делать из-за поврежденной руки. Предупреждал, что, при неудовлетворении необходимым, будет вынужден сложить с себя обязанности, несмотря на приказы [343] .

Настаивая на обеспечении дивизии крайне необходимым, Василий Иванович в то же время делал все возможное по выполнению полученной задачи. Полки с боями продвигались вперед. К 9 часам 7 октября Балашовский полк овладел Нижней Покровкой. Пензенский наступал на Агеевку, кавалерийский освободил села Ишимбаево и Перелюб [344] . В 19 часов 8 октября Чапаев сообщал в штаб армии, что полки Николаевской дивизии заняли Николаевку, Кузебаево, Ишимбаево. Разведка достигла хутора Бенардак. Противник отступил на хутор Вечномолоканский, в 3 километрах западнее села Таловое. В поселке Юрьевский — до 400 белоказаков.

В переживаемый дивизией критический момент местное население, несмотря на большую для себя опасность в случае ее поражения, всячески поддерживало героические части. В тот же день, 8 октября, Чапаев сообщал штабу армии: «…Из башкирских деревень в наши полки вступает много добровольцев, для которых требуются винтовки, а винтовок в полках не имеется и шинелей нет. Прошу прислать. Настроение населения хорошее. В русских деревнях встречали Красную Армию со звоном колоколов…» [345]