Я оглянулся в сторону Алисы (или Анилегны, я уже не знал, кем ее считать). Она сидела на корточках и аккуратно заметала маленькой щеточкой землю на ситцевый платок.

Улыбнувшись, она проговорила:

— Витенька, все будет хорошо. Не переживай, деточка.

От ее слов мне стало еще паскудней. Я лихорадочно думал, что мне делать, и с каждой секундой приближался к мысли о безысходности своего положения. Тем временем Алиса собрала землю на платок и аккуратно положила его на стол передо мной. Затем она нагнулась к сумке, с которой еще минут сорок назад собиралась пойти со мной на кладбище, и стала доставать из нее и также аккуратно складывать на столе предметы: белую веревку с узелками (кажется, их было шесть), две колбы, здоровенную цыганскую иглу, куриное яйцо и какой-то прозрачный пакет с порошком.

Я стал обреченно озираться, пытаясь найти хоть призрачную зацепку, позволившую бы надеяться на спасение. Может, Шест входную дверь не запер?! Я развернулся к выходу, но тут же получил сильный удар кулаком в грудь и отлетел к столу, падая вместе с подвернувшимся по пути стулом.

— Дима, осторожней, это ведь твое последнее тело, — Алиса с ласковым укором обратилась к Шесту, а моя рука тем временем нащупала желтый блокнот, и я незаметно заткнул его за пояс.

— Уважаемые твари, — я по-прежнему лежал на полу, но в моем голосе непонятно откуда появились чуть заметные нотки уверенности, — извините, что прерываю ваш милый разговор, но у меня возник один весьма важный вопрос, ответить на который будет исключительно в ваших интересах. — Алиса и Игорь Шест уставились на меня. Останавливаться было нельзя, я тут же продолжил: — Итак, из ранее услышанной мною душераздирающей истории, которую соизволили рассказать мне вы, Алиса, ах, извините, Анилегна, я понял, что вы некие загадочные гулу, которые переселяются из одного тела в другое. Я даже поверил вам, уж больно убедительно вы аргументируете свои доводы. — Мой псевдоакадемический язык производил на слушателей определенный эффект, по крайней мере, они молчали и внимательно меня слушали. — Так же я понял, что вы, Анилегна, сейчас неким загадочным образом вселились в тело Алисы, а вы, — я поднялся с пола и встал возле стола, — вовсе не мой друг Игорь Шест, а мой старый школьный знакомый Дмитрий Обухов. — Чем дольше я вел свой монолог, тем больше смелел и стал ходить по комнате взад-вперед, впрочем, держась подальше от обоих. — Сейчас вы собираетесь провести некий таинственный обряд, и Дмитрий Обухов по завершению процедуры предположительно должен переселиться в мое тело. Я все верно излагаю? — Я повернулся в сторону Алисы, судя по всему, именно она являлась главным организующим лицом.

— Несколько упрощенно, Витенька, но суть ты ухватил верно, — улыбнулась мне Алиса.

Вообще, за последние несколько часов ее постоянные улыбки и обращение «Витенька» стали меня откровенно раздражать.

— Замечательно, — манерно улыбнулся я. — Но неожиданно возникла одна маленькая, но исключительно принципиальная незадачка, моя тувинская принцесса.

Я с наслаждением увидел, как улыбка медленно сползла с лица Алисы.

— Не дерзи, Витенька, — проговорила Алиса все в той же вежливо-ласковой манере, но уже без своей осточертевшей улыбки, — уходить ведь можно по-разному, когда с муками, а когда и без них. Уход. Обухова тоже подменяла слово «смерть» уходом.

— Может, начнем, — это второй раз за все время отозвался Шест, если, конечно, не считать удара кулаком в грудь.

— Подожди, Дима. Витенька сейчас нам хочет рассказать про таинственную незадачку. Да, Витенька? — Алиса уже смотрела на меня. — Только я тебя попрошу, Витенька, не хамить мне, и, если тебе действительно есть что сказать, говори по существу. Хорошо, Витенька?

— Хорошо, Анилегночка, — я не смог удержаться, чтобы не передразнить ее.

Алиса на этот раз смолчала, но я чувствовал, что терпение у нее уже на исходе. Что касается Шеста, то ему, похоже, было все равно, что я говорю. Он откровенно скучал и ждал лишь знака от Алисы, когда начинать обряд.

— Так вот… — я сделал выжидательную паузу. — А я смотрю, вы, гулу, такие же обидчивые, как и нормальные люди, — я подмигнул Алисе, но, похоже, перегнул палку.

— Дерзость, Витенька, очень жестоко наказывается. Тебя, солнышко, уже поздно наказывать, это следствие неправильного воспитания тебя твоей мамочкой. Будет ей, Витенька, двойное горе. — Алиса махнула Шесту. — Начинаем, Дима, ему нечего нам сказать.

Шест двинулся ко мне, а я отбежал в угол и прижался к шкафу.

— Очень своевременно, тварь, ты вспомнила о моей маме. — Я смотрел на Алису, хотя ко мне со злобной гримасой приближался Шест. — Незадачка заключается в том, сука, — в мою шею впились грубые пальцы Шеста, и тут же стало тяжело дышать, — что меня зовут не Витя!

Я ожидал, что меня тут же отпустят, но ничего такого не произошло. Вернее, происходило необратимое: Шест по-прежнему продолжал меня душить, а я почти не сопротивлялся.

— Подожди, Дима, — Алиса таки переварила сказанное мною. Хватка Шеста ослабла, но он не сразу отпустил мою шею, по крайней мере, в его глазах читалось видимое сожаление. — Витенька, если ты врешь, а я подозреваю именно это, твой уход будет произведен третьим способом, самым болезненным и неприятным. От первого и самого приятного ты сам отказался, когда еще не было Димы. Поверь, Витенька, уход через удушье не самый страшный способ впустить в себя гулу. А теперь я хочу услышать очень четкое и аргументированное доказательство того, что ты только что произнес. — Алиса смотрела на меня внимательным пронзительным взглядом, она окончательно потеряла черты милой привлекательной девушки, и уже не только манерой говорить, но и даже внешне стала чуть походить на старушку.

— Аргументы хочешь? — я стал массировать шею. А вот аргументов у меня как раз и нет. — Аргумент у меня один. Назвала меня мама вовсе не Виктором, а другим именем. И запись в роддоме Г. была сделана, соответственно, другая. Но моя бабушка, весьма тираничный человек, ты, Димка, должен это помнить, заставила переименовать меня в Виктора. И все бы было ничего, но вот крестили меня в шестнадцать лет именно под тем именем, которым меня мама назвала изначально, — я с выжиданием посмотрел на Алису.

В комнате образовалась затянувшаяся молчаливая пауза. Алиса принимала решение.

— Дима, держи его крепко. Мы сейчас очень быстро проверим, сказал ли он правду, — и Алиса быстрым шагом удалилась в соседнюю комнату.

По крайней мере, Витенькой она меня больше не назвала.

— Димон, Анилегна знает, как меня зовут. Она специально затеяла обряд, чтобы ты оставил маму без опеки, — быстро зашептал я Шесту на ухо. — Ты в опасности. Анилегна против тебя.

— Молчи, парниша, — Шест с такой силой вывернул мне запястье, что я взвыл от боли.