– Простите, - я тоже заулыбалась, опустив голову.
– Могу лед принести.

Я снова подняла глаза. Мне вдруг захотелось впитать в себя секунды, когда этот мужчина рядом со мной, впитать без остатка. Теперь я смотрела на него смело. И быть может с жадностью, которую не сумела скрыть. Плевать. Эти секунды - мои. Он дал их мне. Или взял что-то из меня, я не поняла. Когда он, будто обрывая наши нити, прикрыл глаза, я почувствовала, что моя душа осталась в нем, она осталась за его ресницами, как в западне. Потом он уже смотрел на стойку, на витрину, только не на меня.

– Ну да, лед.
– Прошептал он.
– Принесите, пожалуйста.

Развернулся и ушел к своей семье. Унося мою душу.

Я будто умерла внутри. Никаких мыслей, только пустота и какое-то оцепенение. Я сходила за льдом, отнесла за его столик вино, бокалы. Аня принимала у них заказ. Я могла посмотреть на его жену, но мне это даже в голову не пришло. Люди из другой вселенной, что мне до них. Люди из его вселенной.

Пришли еще посетители, желавшие просто выпить. Я вернулась за стойку, обрадованная возможностью отвлечься. Старалась больше не обращать внимания на его столик, старалась совсем забыть об этих людях. Но один раз, почувствовав взгляд, я невольно обернулась и снова встретилась с ним глазами. В его взгляде читалось смятение. У него были довольно грубые черты лица, жесткие глаза, и смятение это на его лице казалось неуместным и странным. Слишком обнажённым, слишком искренним. Это было невыносимо! Хорошо, что новая компания заказала три капучино. Мне было, чем занять себя.

Ставя чашки с капучино на Анин поднос, я едва не отшатнулась, увидев перед собой не Аню, а белокурую женщину. Я сразу поняла, что это его жена! Что я такого сделала?! Чего она от меня хочет?! Представляю, какой видочек у меня был в этот момент! Но все оказалось просто. Она подвела младшего ребенка, чтобы тот выбрал на витрине пирожное. Женщина и не подозревала, что я весь вечер строю глазки ее мужу. Ну в смысле... я не строю, но мало ли что можно подумать.

Я подскочила на кровати, вырванная из воспоминаний местной Кати. И заорала "Черт! Черт! Черт!" А потом выругалась похуже. И напоследок крикнула своему отражению, которое я видела в шкафу: "Это все объясняет!!!" О да, лицо женщины, его жены - объясняло если не все, то почти все!

Несколько секунд мои мысли метались. Хотелось досмотреть воспоминания, но и хотелось переосмыслить в новом свете кое-какие вещи. Кит победил. И я, откинувшись на подушку, снова вернулась в память местной Кати.

Мы закрылись в девять вечера. Наш бар стоял на отшибе, а в многоэтажном корпусе был ресторан, круглосуточный, с богатым выбором алкоголя и громкой музыкой. Мы работали больше как столовая, ориентируясь на кухню. В низкий сезон рабочий наш день заканчивался в девять, все выпивохи могли смело отправляться в другое заведение.

Аня с Олей пошли в наш домик, собираясь посмотреть телевизор и лечь спать. Частенько они отправлялись на дискотеку в надежде познакомиться с красивым-богатым отдыхающим, но на этих выходных шансов было маловато. Претенденты не приехали. Поэтому телевизор оставался единственным способом скоротать вечерок. Я не выносила бормотание телевизора. Он напоминал мне все эти лживые ток-шоу, напоминал то, что я старалась всегда забыть. Но мы втроем жили в одной комнате. Я не могла девчонкам запретить смотреть дурацкий ящик, поэтому пошла, как часто это делала, к загону с косулями. Я частенько после работы заходила покормить их. Ночью они уже спали, но одна из самок, самая маленькая, Капри, всегда приходила ко мне и брала банан. Иногда я приносила ей горсть размороженных ягод или морковку.

Фонарь освещал дорожку, но в стороне, где жили косули, было почти совсем темно. Капри услышала мои шаги и подошла к ограде. Она поджидала меня, наверное, каждый вечер. Мне нравились эти мистические моменты, когда я чувствовала хрупкую душу зверя так явственно, словно душа эта единственная и осталась на земле. Я протянула руку и почесала Капри между ушей. Потом провела по носу, она фыркнула. Очистила банан и протянула ей. Животное осторожно прихватило угощение зубами, запахло ароматной мякотью.

– Меня зовут Никита.
– Раздалось у меня за спиной. Я испуганно обернулась. И уже знала, конечно знала, что это он!

Мне был не видно его лицо, только смутные очертания тела.

– Не бойтесь, это я, мы сегодня виделись в кафе.
– Быстро сказал он, не правильно истолковав мое молчание.

– Да, я поняла.

Мой мозг судорожно выискивал фразы для светской беседы - что такого, человек гуляет, я гуляю - но не находил.

– Вы следили за мной?
– Зачем-то спросила я. Это прозвучало довольно грубо, без намека на шутку. Я так не хотела.

– Да.
– Неожиданно признался он.
– Простите.

– Зачем?

– Я не знаю.

Я уже взяла себя в руки. Насмешливо спросила:

– Хотите закрутить роман с барменшей за спиной у жены?

– Да, наверное...
– неуверенно пробормотал он.

– Что?! Вот так прямо и говорите?!

– А как обычно говорят в таких случаях?

– Ты же мужчина, тебе лучше знать.

– Я не знаю. Я не пробовал раньше.

– Не пробовал клеиться к барменшам?

– Клеиться... ну да. Не пробовал клеиться к барменшам. И к другим тоже.