Я от души пожалел, что слово, данное Норскотту, мешало мне ответить ему с той же откровенностью.

Вернувшись в «Плау», я взял ключ от гаража и осмотрел машину. Я мало смыслю в моторах, но как он работал без перебоев, я решил, что все в порядке и стал наполнять резервуар бензином.

В это время явился Билли.

— Мне сказали, что вас уже нет, — заявил он. — Автомобиль в порядке?

— Да, конечно. Я собираюсь поехать на нем после обеда. Ну, что было у следователя?

Билли лукаво усмехнулся.

— Мы очень подружились! После обеда мы вместе пойдем на болото ловить преступников: он считает это дело очень опасным!

— И к тому же вызывающим жажду! — иронически добавил я. — Боюсь, Билли, что вы этого беднягу уже накачали самым бессовестным образом!

— Он в этом не нуждался! — заявил Билли, взяв меня под руку. — Но я не прочь выпить! Пойдемте! Наша охота начнется только в половине третьего.

Мы вошли в длинную столовую, где пожилой лакей подал нам превосходный завтрак, состоящий из холодной куропатки и стилтоинского сыра.

— Кроме поимки убийц, меня ждет еще работа, — сообщил Билли. — Когда я вернусь, я опять пойду в «Холли»: там под окном проходит водосточная труба, которая прекрасно выдержит мою тяжесть.

— Послушайте, Билли, — запротестовал было я, — это дело мое, не берите на себя самую опасную долю!

— Это зависит от взгляда, — засмеялся Билли. — Как бы то ни было, я вполне удовлетворен! Вы только поймайте Марчию, а я уж поймаю Хамти-Даати и всех остальных… Ну, мне надо идти! Я обещал зайти за Шерлоком в четверть третьего, а закон не может ждать! Завтра расскажу вам все. Когда начинается партия в крокет?

— Черт их знает! — ответил я. — Вероятно, около одиннадцати.

— Ладно, я заверну туда! А пока старина, не забывайте, что все женщины — лгуньи!

Остановив автомобиль у Бергамского моста, я обратил внимание на то, что Марчиа выбрала для нашей встречи красивое и уединенное место.

Вправо от меня, на невысоком холме, стояла разбитая ветром, полуразвалившаяся ветряная мельница, единственное строение, выделявшееся на однообразном фоне бесконечных суффольских пастбищ.

Открыв ворота, я пошел по неровной тропинке, служившей, вероятно, дорогой для мельницы, и быстро поднялся на холм.

Оглянувшись назад, чтобы убедиться что за мной никто не следит, я увидел Марчию. Она стояла в дверях мельницы, бледная и прекрасная. При виде ее, мое сердце дрогнуло.

— Как я счастлив, что вижу вас, — порывисто произнес я, протягивая ей руки.

Она отпрянула от меня.

— Никто не следит за нами? — испуганно прошептала она.

— Нет! Я приехал в автомобиле и оставил его внизу холма.

Она облегченно вздохнула.

— Я так боялась за вас! Мне казалось, что они подозревают меня… С нашей стороны — безумие так встречаться!

— В таком случае, я буду молить судьбу, чтобы рассудок не возвращался к нам! — заявил я с беспечным смаком. — О, Марчиа, милая Марчиа, неужели вы думаете, что может быть что-нибудь такое, что заставило бы меня прекратить встречи с вами?

Любовь, звучавшая в моем голосе, вызвала нежную улыбку на ее лице. Она беспомощно прислонилась к стене мельницы и умоляющим жестом подняла руки.

— Не надо, не надо!..

Я покачал головой и настойчиво продолжал:

— Все, что хотите, Марчиа! Но скажите лучше солнцу, чтобы оно перестало светить, только не мне, чтобы я перестал любить вас!

— Вы не должны так говорить со мною! — воскликнула она с рыданием в голосе. — Разве недостаточно того, что я стараюсь спасти вас? Неужели в вас нет ни капли жалости? Еще не поздно: уйдите из моей жизни и дайте забыть мне вас!

— Ни за что! — возразил я. — Я люблю вас, и всем убийцам из Южной Америки не удастся встать между нами!

Она посмотрела на меня душераздирающим взглядом.

— Понимаете ли вы, что говорите? Неужели вам не ясно, что дочь Мацуэля Солано не может быть вам близка?

— Нет! — ответил я резко. — Этого я не понимаю! Я вам уже клялся, что совершенно невиновен в смерти вашего отца! И вы мне верите, я знаю, что верите! — уверенно закончил я.

Она посмотрела мне в глаза и более спокойным голосом сказала:

— Да, я вам верю! Иначе, разве я была бы здесь? Я верю вам, вопреки доказательствам всей Санта-Лукки и, наконец, даже вопреки рассудку! Вот почему я и старалась вас спасти! Но если вы не убили моего отца, вы должны знать, кто это сделал! Откройте мне всю правду, скажите — кто?!