Узелок
вернуться

Васильковская Александра
Шрифт:

«Душу лечит только время…»

Душу лечит только время, От нее слагая бремя Боли медленно на плоть. Оттого мы много можем, Очень много — побороть. Пусть согнутся наши плечи, Ожидая светлой встречи, Выпрямляется душа. Оттого ль для нас порою, Жизнь упрямо хороша?

«Со всеми нежными…»

Со всеми нежными, (Кого мы оставляли), Со всеми кроткими, (Которых обижали), Со всеми тихими, (Кого чуть примечали); Затем ли суждены Здесь эти встречи Нам, Чтоб легче мы понять Могли за гранью что-то, Там…

Тихий вечер

Жизнь, сама сложив итоги, Может бросить нас в дороге. Каждый путь земной не вечен. Но дается людям вечер, Чтобы ласкою покоя Он овеял, тишиною. Чтобы день ушел, усталый; И с вечернего порога Чтоб душа молитву Богу На земле еще сказала… Наступает тихий вечер. Зажигает звезды-свечи. Сонный бархат — темнота. Убегает суета. Вслед за ней уже не тянет, Если час такой настанет. И не надо. Бог с тобой. Этот вечер тихий — твой. 22.1.52.

Одиночество

Одиночество — верный мой дом. Милым гостем со мною побудешь, Дальний голос какой-то разбудишь И откроются тайные дверцы; Человеческим трепетным сердцем Будем слушать напевы его. А потом я тебя провожу, И «спасибо» скажу, у порога, Я за то, что со мною немного Посидел ты сегодня под вечер. И приморскому ветру навстречу, За огни городские уйдешь. И вернусь не спеша я домой, Где под лампою — ворох бумажный. И лежит на столе карандаш мой, Где опять хорошо быть одной И так ласково ждут: тишина И покой.

Стекло

Навсегда мне судьба: одиночество. Окружило стеною прозрачною. И попытки уйти, неудачные, Обжигающей болью оплачены. Но во вне его жить не умею я. А ломать себя, верно, не надо. И защитою, знаю, дарована Мне стеклянная эта ограда. И в таинственный час предназначенный, Смерть заденет широким крылом. И — подняться душе отлетающей, Над разбившимся хрупко стеклом…

ИЗ ЦИКЛА «ПЕРЕМЕЩЕННЫЕ ЛИЦА»

Прощанье

Для разлук бывали встречи, Поцелуи — для прощанья; Путь не радостью отмечен, Но печалью расставаний. Напевает память мне: В оснеженной глубине — Дымка вечера легка… Взгляд, как дальняя река… Лет бровей, что в небе кречет… Широко раскрыты плечи… Не слагал искусно речи. Не твердил другим: — иди! — Но сказал тогда: «пойду»… Тронул крестик на груди. И ушел в мятель, по льду…

…год

Повели на расстрел человека, По улицам людным его провели. Провели мимо церкви, где нищий калека Сидел на земле, протянув костыли. Провели мимо тумбы с анонсом о бале… Четыре винтовки, четыре штыка… И веселое солнце сверкнуло на стали. Веселое солнце нам светит века. Проходя, оглянулся чиновник… торговка… Четыре вели одного на расстрел. А с забора ребенок с косматой головкой Задумчиво долго им вслед поглядел. 26.10.19.

В бухте

А ночью в какой-то мы бухте стояли, В кольце золотом из прибрежных огней. И дальние звезды над нами дрожали, В таинственно-кроткой печали своей. И блики огней отразились в воде, Сливаясь с усталым, темнеющим морем, И море ответило каждой звезде, Что дышит земля красотою и горем…

Ветер

На разлучницы-дороги Вылетал свободный ветер. И земли печальным детям, Чтоб не мучили очей, Братски слезы осушал. Целовал он сестрам ноги, Пыль сметал. И горьким людям Утешал-шептал о чуде; Улетая в даль полей, О надежде запевал. Обнимал он братьям плечи, Обещал он юным встречи, Старикам был — тиховей. И казалось нам когда-то: Только ветер был нам братом На дорогах дальних дней…