Всегда с неизменной улыбкой на лице, Левит встретил Каретникова доброжелательно. Вышел из-за своего стола, пожал руку и галантно предложил присаживаться за маленький столик, поставленный в торец его большого чиновничьего стола с несколькими телефонами, старинным чернильным прибором с двумя чернильницами и бронзовым орлом над ними; в одной чернильнице лежали маленькие скрепки, в другой - большие.

Усевшись напротив Каретникова, Левит уставился на него своими большими умными, карими глазами и довольно долго молчал.

"Чем занимается сейчас ваша лаборатория?"- наконец последовал его вопрос.

"Михаил Иосифович, я каждый квартал представляю отчёты. Мне непонятно почему возникают подобные вопросы", - с обидой в голосе сказал Каретников.

"Да, да, конечно, Олег Павлович, отчёты я читаю, - солгал Левит, - но, всё-таки, прошу ответить на мой прямой вопрос именно вас - заведующего лабораторией. И делаю я это по просьбе директора".

"Дифференциальная психология - по этой теме мы работаем. Количество тестов, интервью и диагностических интервью, места их проведения точно по памяти я сейчас назвать не могу. Если позволите - 100схожу за отчётами к себе и доложу тогда более обстоятельно".

"Нет, нет не нужно. Все ваши отчёты у меня есть", - торопливо заговорил Левит.
– А вот выглядите вы плохо. Сколько лет в отпуске

не были?"

Каретников задумался:

"Формально - каждый ежегодный отпуск я использую, а фактически не отдыхал уже года три", - наконец сказал он.

"Вот, вот, Олег Павлович, - как-то особо ласково заговорил зам.директора, - берите свой ежегодный и напишите заявленьеце на отпуск за свой счёт. В профкоме, кажется, есть хорошие путёвки для руководящего состава Института. Берите путёвочку и вперёд - на рыбалку, шашлыки, танцы-шманцы".

Последняя грузинская рифма удивила Каретникова. "Не спроста еврей под грузина косить стал", - подумал он.

Они ещё с час посидели, попили кофе, поболтали о психологии. Вспомнили Лазурского, сотрудника Бехтерева и родоначальника нашей дифференциальной психологии. Затем Левит проводил Каретникова до двери кабинета и они (неожиданно для второго) ненадолго расстались. Однако, Каретников не успел и двадцати метров пройти по коридору административного корпуса, когда кто-то сзади взял его за локоть левой руки.

"Пойдёмте-ка, Олег Павлович, прогуляемся по нашему скверу. Погода-то сегодня просто крымская", - сказал Левит и быстрым шагом увлёк Каретникова вниз по лестнице. Они вышли в институтский сквер.

"Знаете, Олег Павлович, - быстро заговорил Левит, когда они, теперь уже медленно, пошли по главной аллее сквера, - лично у меня ни к вам, ни к

101работе вашей лаборатории претензий нет. Люди работают, отчёты вы регулярно пишите. Что ещё нужно тихому чиновнику; но вот вами "органы" интересуются. Будто бы вы занимаетесь какими-то левыми, подпольными разработками".

У Каретникова похолодело в груди и образовался ком в горле. Тем временем Левит продолжал:

"Я, конечно, понимаю всю абсурдность данного обвинения, - какие могут быть левые разработки в психологии. Это просто чушь какая-то. Но нам нужно совместно сочинить такой ответ на эти инсинуации, чтоб комар носу не подточил. Через неделю я должен дать обстоятельный ответ директору, а уж он его перешлёт выше. Считайте себя в отпуске с завтрашнего дня. И - жду. О нашем разговоре, особенно на счёт "органов", никому ни слова, даже родной жене, иначе меня повесят".

С этими словами Левит потряс руку обескураженного Каретникова, развернулся и быстро зашагал к зданию.

Олег Павлович опустился на скамейку и надолго ушёл в размышления.

"Такое (!) - и так неожиданно!
– мысленно вскричал он - Прежде всего, нужно выяснить - откуда утечка и что им может быть известно. Эх, Тёмкин, Тёмкин, неужто я на сероглазого нарвался в твоём лице? Или Петров своему гебисту что-нибудь болтнул?".

Одно из зданий (загородный дворец какого-то Великого князя) Научно Исследовательский Институт психиатрии получил в 30-е годы. Советское правительство понимало, что дело Сеченова, Павлова, Бехтерева нужно продолжать и не скупилось. После неожиданной и загадочной кончины 102В.М.Бехтерева в 1927 году его ученики обратились к правительству с просьбой о выделении средств на организацию НИИ психиатрии. Ответ поступил неожиданно быстро, как и постановление Правительства об утверждении нового научного центра. Было выделено шикарное здание, иностранная валюта для закупки оборудования за границей и утверждён довольно-таки не маленький штат сотрудников.

Когда вновь назначенный заместитель директора по хозяйственной части обходил свои владения, то, к своему удивлению, с противоположной стороны от парадного входа в здание дворца обнаружил дверь, ведущую в подвал с массивным замком и табличкой: "Всесоюзный Совет Народного Хозяйства. Гор. Ленинград. Отдел вторсырья. Склад 3".

Попытки руководства Института избавиться от нежелательного соседства не увенчались успехом - директор натолкнулся на непонятное, но твёрдое сопротивление Смольного. Чтобы не ссориться с местным городским руководством склад вторсырья решили оставить в покое, до поры, до времени.