Брат, освободившись где-то около двенадцати, будит, пнув по ноге. Он одет в неизменную хаки-панаму, темные очки-вайфареры, мою ярко-синюю кофту, мою же замученную белую футболку с обезяной-астроавтом, лихие джинсы, на ногах - кеды. Через плечо гордо висит сумка с халатом внутри. Здравствуйте, доктор.

Кстати, пока я ждал - мой изъеденный леностью мозг стал медленно понимать, что делать дальше. Поэтому - рассказываю о своем отчаянном плане самосохранения братцу, и мы двигаем в центр, дабы облачить меня в новую обувь. Дожил - мою милость обувает брат.

По дороге прорабатываем стратегию: размениваем деньги, строим систему торга и модель поведения. Войдя на территорию рынка брат отточенными движениями рассредоточивает купюры по разным карманам и не отпускает теперь сумку. А мне рассредоточивать и не отпускать нечего.

Основательно сбив цену, мы становимся обладателями одинаковых паленых кед и теперь идем и ржем над этим, как идиоты. В закусочной неподалеку, пока брат дожевывает шаурму (и меня накормив), я переобуваюсь и с торжественной грустью выбрасываю старые кроссовки. Эпоха улетела в урну.

Отобедав, мы двигаем на Остров. Дождь уже давно перестал, но с той же силой взамен него жарит солнце, а брат все не унимается с байками:

– Меня тут пригласили на коттедж, не в первый раз уже.

– Ой, да ну его, сомнительный варик.
– перебиваю я.

– Да конечно! В дебютный тоже звали, но я все же не пошел и правильно сделал: там через полчаса после начала действа налетела целое стадо гопов, человек сорок - всех избили, забрали телефоны, деньги, технику... Мой знакомый был - рассказал, у него тоже все забрали. Так и думал, что этим все и кончится.

– Еще и по наводке, поди.

– Да по любому. Видно было, вроде как, что не в первый раз работали. Потом, на следующий - еще круче: помнишь того чувака, про которого я тебе рассказывал, он еще на репы ходит только чтобы пива попить, он, типа, ударник?..

– Ага-ага.

– Ну так он собрался туда ехать.
– брат начинает говорить тоном сыщика.
– Решил основательно подготовиться и ввиду этой самой тщательной подготовки прибыл на коттедж уже тщательно под водкой, а прибыв - принялся самоотверженно наверстывать упущенное, дабы оставаться профессионалом. И тут на каком-то этапе интуиция побудила его обратить пристальное внимание на подозрительные движения по периметру коттеджа. Проведя скрупулезное расследование, он выяснил, что на объект прибыло несколько экипажей агентов вражеской организации. "Кто меня сдал?" - подумал он. Затем, основательно поразмыслив - принял решение держаться на безопасном расстоянии и сначала изучить повадки. При нем был рюкзак с необходимым снаряжением - и он не забыл его. Затем - незаметно проник на территорию первого этажа и в силу сложившихся обстоятельств, и не имея иного выхода, он совершил прыжок в окно, а после - отчаянный бросок до ближайшего водоема, коим являлся садовый пруд...

– "Там, на пристанционном пруду, на ОКОЛОСТАНЦИОННОМ пруду..."

– Так точно. "Я сам вырою себе могилу. Зеленая вода и "Белый кролик"..." Достигнув водного препятствия, он не думая бросился преодолевать его вплавь. Менты же, явно охерев от невероятности происходящего и абсурдности человеческого существования, решили прекратить преследование. А наш друг проснулся утром здесь, на Острове, в кустах недалеко от рамп и очень обрадовался, обнаружив в рюкзаке емкость с пивным напитком в количестве одна штука...

– Вот же жесть, - смеюсь я, - как в кино...

– Причем он даже особо не напрягся по поводу того, как он здесь оказался. Просто хлебнул пивка для рывка, дома переоделся, и катать поехал...

– Ну-ну.

– Да я бы тоже не поверил, но коза в том, что мне эту историю рассказали несколько независимых людей...

– Надежный источник.
– теперь и я говорю тоном сыщика.

– Так точно.
– отвечает брат.

Мы минуем пешеходный мост. Из-за спины доносится плач баяна, то и дело вылетают велосипедисты. "Я останавливался перед шарманщиком, который переплавлял в медяки вечернюю меланхолию". Солнце заливает все вокруг абрикосовым светом. Сворачиваем направо. В заводи с остатков старого пирса прыгают в воду дети. Мы дружно приходим к выводу, что ни у кого из нас смелости бы не хватило. Однако если вспомнить, как братец в детстве падал с гаражей или сжигал лицо порохом, а потом ему в больнице выковыривали из-под век остатки бровей, станет ясно, что кое-кто все же лукавит, или, во всяком случае, прибедняется...

Один из этих детей, самый толстый мальчик, спрыгивает. В результате на водной глади образуется яма. Мать прыгуна, как оказалось, загорала неподалеку, и теперь она с яростной нежностью подзывает его к себе:

– Сюда подошел, БЫСТРО!

– Иду, мам...
– рефлекторно отзывается толстячок и, выплыв, шлепает по гальке.

Однако следом в нем просыпаются не дюжие самосознание и святое чувство бунта: крикнув матери "не пойду!", он начинает убегать, но при этом - отдаляясь не слишком далеко, откровенно над ней издеваясь.

– Сюда подошел, че ты ссышься! Ничего я тебе не сделаю!

– Не пойду!
– настаивает сынок.

Терпение матери рушится:

– Иди сюда, СУКА!

– Не пойду!
– кричит мальчуган в последний раз, с разбегу падает в воду и кролем обращается в неистовое бегство. Мать орет вслед слова любви и обожания, гарантируя сыну неминуемые проблемы дома...

Мы выходим к Великой Реке, стараясь не наступить на вездесущих сусликов. Все-таки очень хорошо, что у нас в городе есть это место - пораженные раком легкие.