"Не отвлекайся. Работаем пока по прежнему плану, там будет видно"

В моем кармане звонит сотовый телефон. Я неспешно достаю его, всем видом изображая делового.

–  Да, слушаю. Почему сейчас? Договаривались на завтра. Хорошо, еду.

Чистая игра на публику. Типа пристали деловые партнеры, без меня разрулить не могут.

–  Ириша, там без меня никак. Прошу прощения, господатоварищи. Я вынужден вас покинуть.

Я ищу глазами по залу.

–  Гена, можно тебя!…

Фамильярность, необходимая для дела. Типа я из той же колоды, или гдето рядом.

К нашей компании подходит Геннадий.

–  Чем могу, Рома?

–  Гена, мы с Колей маломало крутнемся, боюсь, назад сюда уже не успеем, ты наших дам подкинь до дому, ладно?

–  Лично я собираюсь веселиться и танцевать до конца. И Тамару не отпущу, нечего ей в окошко смотреть, когда ее ненаглядный вернется. Ирочка смотрит на меня, и в глубине глаз пляшет смех. Артистка, ох, артистка…

Геннадий в раздумье чешет нос.

–  Я так не успею к утру, ребята. Это отсюда в Химки, а потом, считай, в Бутово, а потом еще домой…

–  Не напрягайся, Геночка. Ты забирай Тамару, а меня отвезет Виталий. Как?

Виталий вопросительно смотрит на меня.

–  Виталий Александрович, вручаю вам свое бесценное сокровище.

–  Будьте спокойны. Ни один волос не упадет. Костьми лягу.

Я киваю Хрусту, иду вперед, мы направляемся к выходу. Мой номер отработан, дальше разруливает Ирочка.

Вот еще малость поработаю с моей ненаглядной, и подамся в театр, буду учить разных там Станиславских актерскому мастерству.

…

Я лежу на диване, глядя в потолок. Дико и непривычно. Отвык ничего не делать. И даже с Ирочкой поговорить не могу, нельзя отвлекать, пусть спокойно работает. А я пока подумаю за жизнь, раз такое дело.

Я встаю, ищу в мебельной стенке. Где же он был, мой школьный альбом? Ведь Ирочка лично переправила его сюда, я точно помню… Ага, вот он!

Я поудобнее усаживаюсь на диван родного брата, точную копию того, оставшегося в моем курятнике. Он не совсем гармонирует с остальной обстановкой, но Ирочка, крайне придирчивая в устройстве семейного гнездышка, тонко чувствующая красоту и не любящая аляповатости, захотела именно такой. Я знаю, почему.

Я раскрываю альбом. Надо же, какое удивительное разнообразие сюжетов наблюдается у художника. Ирочка, стоящая у окна, задумчиво глядящая сквозь залитое водой стекло в пелену осеннего дождя. Ирочка, смеющаяся в окружении падающих искрящихся снежинок. Ирочка, томно возлежащая на вот этом диване, мановением руки призывающая своего зверя. Ирочка… Ирочка… Ирочка…

Моя рука сама берет карандаш, засунутый в стальную спираль альбомного переплета. Перед глазами стоит она. Моя Ирочка. Еще в прежнем обличии, еще не знающая, как поступить, еще пытающаяся отшить меня, остановить колесо судьбы. Я вижу ее, как на объемной фотографии сидящую в неловкой позе, подтянув длинные тонкие ноги, обхватив их руками, веером развернутых белорадужных крыльев закрывшуюся от меня. Да, перед той невероятной нашей первой ночью в глухом лесу…

Штрихи ложатся ровно, рука сама знает, что делать. Рука не мешает мне думать…

–  … А как ты сам полагаешь?

–  А я полагаю, что свадебный наряд глубоко личное дело невесты, и даже жених не вправе вмешиваться в него.

Мы бродим по залу какогото очередного не то салона, не то бутика. Глаза Ирочки блестят любопытством, и я отлично просматриваю ее чувства, весьма схожие с чувствами современного европейского туриста, посетившего базар гденибудь в Тимбукту резные деревянные маски, статуэтки и масса прочих ярких, непонятных вещей. Однако надо же купить ей одежду, в том числе и теплую. Ноябрь на носу, не ходить же ей в термоизолирующем костюме, в самом деле.

Сперва я почувствовал некоторую неловкость, глядя на то, как Ирочка быстро отсчитывает бумажки. Но так было лишь при первой покупке. Она почувствовала мою неловкость, пристально всмотрелась в мои глаза, и мгновенно решила задачу.

–  На, Рома толстая пачка стодолларовых купюр, перетянутая резинкой и будешь платить за меня. Так лучше?

Хозяйка салона с продавщицами уже ходят за Ирочкой по пятам почуяли щедрого покупателя. Ирочка в раздумьи перебирает тряпки, примеривает их. Мне смешно глядеть, как хозяйка салона сдается, оставляет попытки впаривать дорогие вещицы, не подходящие клиентке. Откуда ей знать, что у Ирочки не абсолютный вкус ангелы же совершенно не разбираются в нарядах, она просто читает ее мысли, одевая себя при помощи хозяйки и ее девушек, разглядывая себя со стороны глазами опытных, искушенных в нарядах женщин. К тому же она уже внушила им симпатию, и все потеют на совесть, стараясь нарядить мою ненаглядную.

–  Рома… Погляди. Нормально?

Я потрясенно смотрю на Ирочку, несмело улыбающуюся мне. Вот это даа!… Я чувствую себя зачуханным пролетарием, разнорабочим со стройки, в робе, рядом с царевной.

"Нет, правда?" улыбка смелеет "Тебе нравится? А мне все кажется ворох ветоши…"

"Ты у меня самая красивая. И тебе очень идет. Но без всех этих тряпок ты всетаки лучше"

"Ты всю меня понимаешь" в глазах бесится смех "Но если я сейчас сниму с себя все, мне кажется, будет скандал. Так что потерпи, Рома. И вот еще… Дабы ликвидировать твой комплекс неполноценности, предлагаю тебе одеться соответственно"