– Нет, – сказала я. Мне хотелось, чтобы голос звучал твердо, но вышло больше, как крик. Она посмотрела на меня, пораженная, пока я пыталась взять себя в руки. – Нет, – повторила я мягче. – Мне и вправду хочется закончить собираться сегодня.

– Но почему ты съезжаешь? Ты никогда не объясняла. Просто вернулась, вся такая странная и молчаливая, и сказала, что мне надо найти новую соседку. И как ты могла так со мной поступить? А что если они окажутся ненормальными?

Я проигнорировала вторую часть ее вопроса, пока я пыталась ответить на первый:

– Я съезжаю, потому что... Очень трудно подобрать слова. У тебя когда-нибудь были перемены в жизни настолько резкие, что ты не можешь поверить, что это незаметно всем, кто видит тебя?

Энджел молчала несколько секунд.

– Когда моя кошка умерла в старшей школе, я была полной развалиной несколько месяцев. Начал носить все черное и так далее.

Я кивнула ободряюще.

– Да, ты начала носить черное. Я переезжаю в совершенно новое место, – или я так считала. Я направлялась на север штата, в писательское убежище в Катскиллс.

Это то, что я сказала Энджел.

Но я не говорила ей, что на самом деле я не была настолько уверена. Я, может быть, проведу некоторое время, путешествуя по стране. Найду какое-нибудь тихое место, чтобы зализать свои раны. Дорога зовет меня. Мой отец, один из всех людей, понял бы, но он все еще был в медовом месяце с Энни. Так что единственный человек, с которым я могла бы поговорить, была моя скоро-уже-бывшая соседка. Сейчас мы разговаривали намного дольше, чем за целый год.

Энджел старалась меня понять. Я должна отдать ей должное за это.

– Это полный бред, – она, наконец, выдохнула.

Я засмеялась и заклеила другую коробку.

– Это так, – согласилась я. – Но мне надо это сделать. Я сойду с ума здесь.

Она откинулась назад и вытянула ноги на кровати.

– Ну, я собираюсь ненавидеть тебя за то, что ты сказала мне это сегодня. Ты определенно точно уверена, что ты не проведешь меня и моих друзей за кулисы?

Я притормозила и посмотрела на свои руки.

– Поверь мне, я – последний человек, которого сегодня захочет увидеть Джаксон Блу.

Когда Энджел, наконец, уехала на концерт, в квартире стало тихо. Я только что заклеила последнюю коробку в спальне, когда мой телефон завибрировал так громко, что у меня практически случился сердечный приступ.

Когда я увидела номер звонящего, я посмотрела на время: десять часов вечера. Я не смогла сдержать улыбки.

– Эй, пап, тебе бы лучше не названивать мне в свой медовый месяц.

Знакомый рокот моего отца звучал более спокойно, чем я когда-либо слышала. Месяц на Бора–Бора со своей второй половинкой поспособствовали этому, я думаю.

– Мы только что приземлились в аэропорту Кеннеди, на самом деле, – сказал он. – Думал, мы могли бы заскочить и увидеться с моей малышкой.

Я лишь покачала головой из-за его превосходного тайминга.

– Пап, на самом деле я сейчас нигде не живу. Я переезжаю, пока мы тут разговариваем.

– Ты что?

– Переезжаю.

Папа молчал некоторое время. Затем он пробурчал согласие.

– Эм. Окей. Куда едешь?

Я улыбнулась еще шире.

– Я скажу, как только определюсь, – сказала я ему, и внезапно захотела спросить его о жизни на дороге. – Может, я могла бы встретиться с тобой в Квинсе за обедом, или еще где?

Я слышала, как он что-то бормотал, а потом донеслись звуки небольшой потасовки. И внезапно голос Энни донесся из динамиков.

– Лили! Ты ведь идешь на выступление Джакса сегодня, да? Мы можем встретиться после.

– Я... не иду на шоу. Нет, – я колебалась.

Она выдержала паузу дольше, чем нужно. Достаточно долго, чтобы мое сердце провалилось в желудок.

– У него три шоу в Нью-Йорке, – сказала она сдержанно.