– Разрядки?

– Отличное слово, Джакс.

– Я тоже писатель, ты же знаешь.

– Оу... Я знаю.

– Ты разозлилась внезапно. Что за херню я теперь сделал?

– Ничего. Просто ты знаешь, что сказать.

– Ты продолжаешь говорить мне такое дерьмо и я должен признаться, что не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

Я изумленно уставилась на него.

– Ты действительно сейчас говоришь правду?

– Честное слово. Ты постоянно бросаешь эти мелкие загадочные комментарии и затем сбегаешь, вместо того, чтобы объяснить. Закрываешь двери, да что угодно. Ты хочешь быть друзьями? Друзья не выливают такой бесполезной агрессивной херни. Друзья всегда говорят, что у них на уме. Ты зла на меня и злишься уже около года. Почему?

Мои слова вылетели так быстро, что я чуть было не подавилась ими.

– Почему? Почему? Ты реально не знаешь? Ты написал эту долбаную песню о нашей ссоре... в то утро, после нашего первого... мы наконец-то... Черт, ты знаешь, о чем я говорю. Ты просто взял худший момент моей жизни и написал песню об этом. И теперь она везде. Издеваешься надо мной. Насмехаешься над этим. Тем, что у нас было. Тем, что я отдала тебе, – теперь я рыдала. Мне было интересно, может ли он вообще понять слова, которые я пыталась ему сказать.

Он сжал губы вместе в тонкую линию и ждал, пока мои рыдания поутихнут, прежде чем медленно проговорил:

– Лилиана. Ты вообще слушала песню?

– Конечно, придурок.

– Всю?

– Я поняла суть.

Его глаза гневно сверкнули.

– Что на счет шоу? Ты ведь услышала там всю песню?

Он поймал меня. И у меня не было сил лгать.

– Я опоздала, Джакс. Я пропустила ее.

Его рот скривился и голова опустилась, и на секунду мне так сильно захотелось соврать.

– Тебя не было, – повторил он. Он произнес эти слова на выдохе, таком сильном, что могло показаться, что он сдувался.

Он выглядел таким расстроенным, и я мгновенно начала защищаться:

– Я пропустила только "Наглеца"! Я видела все остальное. И я не хочу слышать ее, честно. Я слышала ее миллион раз. Ее включают на радио раз в три минуты или около того.

– Нет, – он встал и подошел к шкафу, подняв свою старенькую акустическую гитару к груди. – Просто послушай. Прямо сейчас.

Нежное бренчание нисколько не походило на то басистое интро. Оно было легким, почти жалобным. Он положил свою голову на гитару, прижимая ее к своему телу, пока он перебирал струны, и каждый издаваемый звук был пропитан грустью. Теперь я плакала даже сильнее, мелодия такая знакомая, но в то же время такая чужая. Затем он открыл рот, посмотрел на меня и запел:

You got it right… babe. (Так точно детка)

We spent the night… babe (мы провели ночь, детка)

And I'm just a Lil Bit cocky, yes, it's true (и я немного наглый, это правда)

Я поморщилась. Его губы изогнулись в фирменную улыбку, прежде чем он перешел к той части, которую я никогда не слышала.

Now we're young and so in love, (сейчас мы молоды и влюблены)

Body fits mine like a glove (твое тело подходит моему как перчатка)

And I never should have let you go (я никогда не должен был отпустить тебя)

I'm so sorry, I was wrong, (мне так жаль, я был не прав)

And I've loved you all along. (Я любил тебя всегда)

Now I'm trying to let you know (и сейчас пытаюсь дать тебе понять)

Он выдержал ноту, отчетливо и идеально со звоном струн...

You got it right… babe (так точно, детка)

You're always right, babe (ты всегда права, детка)

I'm more than a Lil Bit sorry, yes, it's true. (Мне больше, чем немного жаль, да, правда)

I never thought… babe (я никогда не думал, детка)

We could have fought… babe (мы могли бы побороться, детка)

I want my Lil Bit back inside my arms. (Я хочу свою Лил Бит назад в свои объятия)

You should know… babe (ты должна знать, детка)