Глаза Джаксона немного затуманились, когда он затянулся. 

— Ну, теперь ты разрушена, Лил Бит. 

— К чему ты это говоришь? 

— Потому что у тебя никогда не будет парня, настолько хорошего, как я. 

Я хихикнула. 

— Ты чертовски самоуверенный. — Я настолько была увлечена им, что больно вспоминать.

Слова начали приходить. Много и быстро, мои пальцы лихорадочно двигались, чтобы захватить каждую деталь, что могла вспомнить. Ну, конечно, я приукрасила. Тристаном, естественно, был Джаксон, но Джакс, поступивший правильно. Хорошая версия Джакса, который подарил мне долго и счастливо, чего никогда не будет в реальной жизни.

Фантазии, как обычно, несли меня до самого конца. Солнце снова выглядывало из-за края моего здания, когда я подняла свои болезненно ноющие глаза от экрана.

Пять четырнадцать утра по Нью-Йоркскому времени, и я закончила последний шедевр Лилианы Грейс. Я напечатала свое любимое слово — КОНЕЦ — и поднялась, все еще ошеломленная нанесенным самой себе ущербом от книжного похмелья.

Телефон, вибрирующий на столе, почти довел меня до чертового сердечного приступа.

Когда я увидела номер, то закатила глаза. У моего отца не было нормального человеческого понятия постельного режима, и эту черту я, похоже, переняла от него.

— Привет, папочка, — прокаркала я в трубку. Мой голос был хриплый от того, что я долго молчала.

На заднем фоне послышались лязгающие шумы, возгласы и крики, все еще бушевавшие на западном побережье. Тот самый шум, знакомый мне до костей, — звуки вечеринки. Но эти были намного громче обычных.

— Лил Бит! — прокричал папа через шумы, звуча больше, чем немного пьяный. — Малышка, она сказала “да”! Энни сказала “да”!

Я была чертовски уставшей, чтобы понять, о чем он, черт возьми, говорит.

— Энни сказала что, пап? — прокричала в ответ.

— Она собирается сделать из меня настоящего мужчину!

Раздался грохот смеха, и слышались сдавленные звуки аплодисментов. Мой отец кричал еще что-то, чего я не слышала, но оно было встречено одобрительными возгласами. А я по-прежнему стояла на месте, пытаясь переварить, что он говорил.

— Ты и Энни? Собираетесь пожениться?

Послышалась возня в телефоне, а затем дымчато-богатый голос Энни внезапно заполнил мои уши.

— Лилиана, он наконец-то сделал это, крысиный ублюдок. Хочет связать меня после всех этих лет.

Я слабо улыбнулась, пульс грохотал, так как я знала, о чем она собирается спросить меня.

Она выдохнула, может, сигарету, возможно, косяк, и сразу скинула на меня бомбу.

— Ты можешь приехать сюда для свадьбы?

Мои руки дрожали, и у меня возникло желание убежать, хотя я не уйду далеко из этой норки, которую я звала домом.

— У вас с папой будет свадьба?

— Ох, мы слишком стары для чего-то большого, — сказала Энни. — Только несколько друзей и родственников. И наши дети.

Миллионы мыслей соперничали за пространство в моем мозгу. Мысли об Энни и моем отце, связывающих себя узами брака после их вечных расставаний и воссоединений, что охватывали все мое время на протяжении жизни, мысли о том, что я снова увижу их всех: Бэша, Диггса, Красти Пэта, Грэга Фингерса.… Но большего всего я думала о том, что я снова увижу Джакса.

И сразу за этим ужасающее осознание того, что Джаксон Блу, рок-наследник в третьем поколении, наглый ублюдок, который забрал мою девственность, а затем публично разбил моё сердце, будет моим сводным братом.

Глава 4.

Джакс.

— Спасибо за сегодня, Бев. — Я заглотил последний кусок своего сэндвича.

— Я позвоню утром с твоим маршрутом, — ответила она, листая свой телефон. — Напряженный день.