Какого черта?! Это еще кто? Инстинкты были правы. Буравящий меня взглядом белобрысый красавчик ярко выраженного американско-спортивного стиля никак не мог быть мужем Тери. И с чего бы это ему смотреть на меня так, словно я у него взаймы взял? Я перевел взгляд на совершенно растерявшуюся жену, которая комкала в руках прихваченный ворот платья.

– Кхушиии… – Я вложил в ее имя отчетливо слышимую вопросительную информацию. Кто это такой, черт возьми?! Ее растерянность только подстегивала мой гнев. Что, уже и тут обзавелась ухажером?!

Она собралась что-то сказать, но парень опередил ее на секунду:

– Кхуши, у вас все в порядке? – и сделал шаг по направлению к моей жене. Я шагнул одновременно с ним, становясь между ними, и он был вынужден остановиться.

– С моей женой все хорошо, – резко бросил я, с трудом удерживая себя, чтобы не выкинуть мальчишку из комнаты.

Кхуши наконец-то пришла в себя и встала рядом со мной.

– Да, все хорошо. Познакомься – это мой муж, Арнав Сингх Райзада. Арнав, это Джонатан Гурс, учитель английского дочек Тери.

Парень нехотя протянул руку для рукопожатия. Я сжал его ладонь сильнее, чем полагалось, не сумев сдержать клокотавшего внутри гнева. Впрочем, его насупленный вид говорил яснее любых слов, что и он совсем не рад меня видеть.

– Ты что-то хотел, Джонатан? – сухой тон жены, обратившийся к «учителю», разбил сгущавшееся напряжение, и я выпустил его руку, но взгляд не отвёл.

– Да, Кхуши, – парень перевёл мгновенно потеплевший взгляд на мою жену. – Я завтра уезжаю в Милан, Тери не хочет прерывать обучение девочек. Поэтому зашел за учебными пособиями. Увидел у тебя свет и решил узнать, как дела. – Тут он взглянул на меня, криво усмехнувшись, – но вижу, что все в порядке. С приездом, мистер Райзада.

Вежливые слова, но попытка надавить на меня взглядом нарисовала для меня полную картину. Он был совсем не рад видеть меня, и явно рассчитывал застать Кхуши одну. Я отгонял настойчиво проникавший в мысли вопрос – для чего? Мне совсем не нравилось происходящее, и я с трудом удерживал себя в руках.

– Передавай привет Тери и девочкам, – рука Кхуши скользнула по моей, обхватывая ладонь холодными пальчиками, ослабляя бурлившую во мне злость.

Джонатан скомкано попрощался и вышел, прикрыв за собой дверь. Повисло гнетущее молчание. Кхуши высвободила свою руку, я не удерживал. Молча отошла к окну, обхватила себя руками.

– Вам неприятно? – едва слышным голосом сказала с непонятной интонацией спустя какое-то время, в течение которого я пытался загнать в глубины души нерациональную ревность. – Вам неприятно, что я ему нравлюсь? – пояснила она не требующую уточнения мысль.

– А тебе было приятно, когда… – я заставил себя замолчать, увидев, как она вздрогнула. Что я несу?! Идиот!

Подошел к так и стоявшей спиной ко мне девушке, обнял за талию, прислоняя к себе. Она напряглась, и я поспешил сказать то, что должен был сказать с самого начала:

– Прости меня, – слова шли на удивление легко, правильно, – прости. Тогда, той ночью…

– Я знаю. – Она расслабилась, откинув голову мне на грудь. Нежное касание шелковистых волос – не сдержался, коснувшись губами ее затылка. Легкий аромат трав дарил спокойствие, вымывая отголоски схлынувших злости, ревности.

– Тот сон…

– Тебе тоже снилось…

Одновременно произнесенные фразы не нуждались в продолжении.

Так не бывает, но так было…

Я легонько покачивал ее в руках, впитывая ее присутствие всем телом, всей душой. Как же я скучал по ней. Когда же ты проникла в меня, когда стала так необходима?

– Ты ревновала? Скажи, Кхуши. Пожалуйста. – Я шептал тихие слова, касаясь губами ее волос, медленно спускаясь невесомыми поцелуями по щеке, шее. – Ревновала? Меня? – Я хотел знать, хотел услышать, что она…

– Ревновала? – такой же шепот в ответ. – Нет, я не ревновала. – Я замер, оглушенный тихими словами. Их отзвук разъедал душу, уничтожая надежду. Горькая усмешка, как ответ разлетавшемуся серой пылью сердцу. Попытался расцепить непослушные руки, удерживающие ее так невыносимо, так болезненно близко. Не позволила, накрыв пальчиками замок моих рук на своей талии, продолжила всё также, шепотом:

– Мне было больно. Очень больно. Невыносимо больно…

Я вслушивался в дрожащий голос, заглушаемый неуверенными глухими ударами сердца. Она качнулась в моих руках, пытаясь выбраться из объятий. Но теперь не отпустил уже я, продолжая укачивать её.

Я чувствовал пережитую ею боль, чувствовал, как слёзы наполнили ее глаза, и вот первая из них уже скользнула по щеке, словно торопясь вымыть из души даже воспоминание о случившемся. Поднял руку, не глядя стирая слезинку.

Так не бывает, но так было…