– Упорный малиш, молодец, много у него получится!
– определил Драган, который у Мишука был просто 'Ган'. В марте приехала Валька, стало шумно и колготно.

С первого апреля приступила к работе новая девушка-технолог из родного технаря и Альке стало полегче. Появилось немного больше свободного времени, она наконец-то собралась поменять прическу-волосы отросли до пояса, и сушить их после мытья, особенно зимой, было мучением.

А её обожаемые развыступались:

– У тебя такие волосы, дура что ли?
– бурчал Васька.

. -Не отрезай такую красу!
– присоединился и Драган.

– Не, у тебя и есть-то ножки твои и волосы, а так ты давно уже не цветик, а воробей,..но боевой, - ржал Петька, уворачиваясь от затрещины.

– Не, ну правда, ты в девках такая аппетитная была. А ща одни мослы! Ты думаешь твой обожаемый Бабур одобрит? Ага, жди! Больше всех выступать будет!
– добавил Гешка.

Петька зачастил в Горнозаводск, к весне приехал работать на цемзавод:

– Чё дома делать? Скучно, только если винище жрать, как бывший друг, не хочется. А здесь какая-никакая цивилизация. Пока в общаге поживу, женюсь вот, глядишь, немцы домов настроят, и квартиру дадут!

Ездил на большом цементовозе. Одноклашки все, кроме Вохмяши отучились на шоферов, Вовик же учился в Челябинске, в машиностроительном техникуме.

Ребята ничего Альке не говорили, но мамка рассказала, что будучи на каникулах Вохмянин Валерику засветил в глаз - приличный синячище долго красовался на теперь уже постоянно опухшем лице бывшего другана. Алька прижала Петьку, тот нехотя сказал, что Валерик несколько раз подкатывал к ним: Васька его сразу послал, а ребята 'вежливо так, по-французски' полчаса поясняли где они его видели.

Вовик, приехавший на каникулы, был не в курсе всего, вот Валерик ему и поплакался, типа, Алька, бессовестная, он хотел после армии на ней жениться, а она его кинула - уже была с пузом, а подпив на Новый год, вспомнил старые обиды и наговорил ей не то, что надо. Вовик полетел к ребятам, наезжая на них, что ребята неправы, но когда ему объяснили и повторили Валериковы слова, он молчком сорвался и убежал. Вызвал Валерика на улицу и, не особо выбирая выражения, засветил тому в глаз.

– Рыцари вы мои, самые любимые, я, наверное, всю жизнь не устану вам в любви объясняться!
– с повлажневшими глазами проговорила Алька.

– Мы тебя тоже любим, когда ты не вредничаешь и не лезешь с нравоучениями, мамки нас так не разгуливают, как ты. Моя Галина Васильевна, чуть что - выступает: "Петя, я ведь Але пожалуюсь..." А Пете двадцать два уже, штаны самостоятельно одеваю и на горшок тоже хожу.

Мишук с удовольствием ходил в садик, вставал без слез и нытья, в группе стал лидером, как сказала воспитательница. Она как-то незаметно изменилась, стала косо поглядывать на Альку... пока та не догадалась, что виной всему Петр Петрович собственной персоной.

Тот, хитрюга, положил глаз на воспитательницу и приладился забирать Мишука.

– Чё ты, Аль, я с работы по пути иду и заберу. Мне не сложно и мужику в радость, мы же с ним все горки-качели обходим...

– Ах ты, аферюга, слабо к воспитательнице самому подойти, вон, в кафешку пригласить?

– Да я бы с удовольствием, но вдруг не согласится? Знаешь, как-то мандражирую я.

– Блииин, ты ж недавно распинался, что совершенно взрослый?

На следующий день, забирая Мишука попозже, Алька проговорила:

– Елена Ивановна, вот, мой одноклашка, Петь... э-э... Пётр Петрович, давно мечтает вас в кафешку или кино пригласить, но побаивается, вдруг откажетесь?

Та вспыхнула:

– А как же Вы?

– А что я? Они, мои семеро одноклашек, нет теперь уже шесть, самые лучшие в мире друзья, я им как сестра. Да он сам Вам расскажет про наш дружный класс. Так, что, согласны? Он, вон, у калитки мается. Петь, иди уже сюда!

Динамик на вокзале как-то хрипло прокаркал:

– Скорый поезд номер восемьдесят девять 'Москва-Нижний Тагил прибывает на первый путь!
– и встрепенулись трое мужчин лет за шестьдесят, что стояли недалеко от Альки с Мишуком и негромко переговаривались.

Из-за поворота показался поезд и Мишук запрыгал:

– Деда? Прравозик?

– Да, сынок!

Минька как-то за день стал четко говорить букву "Р", самому нравилось, и буква получалась замечательно-раскатистая - рррыба, ррама!

Поезд приблизился, и Алька с Мишуком и подбегающим Петькой пошли к пятому вагону.

Дед выходил из него задом, на спине висел чем-то набитый огромный рюкзак, а из вагона вслед за дедом, спускался молодой парняга, таща две большие корзины. Поставив их и пожав деду руку, полез обратно, а мужчины встречающие обнимали высокого крупного мужика, вышедшего из соседнего вагона.