Со стороны Третьяковской послышался топот и бряцанье оружия.

– Дай мне пару гранат, я их остановлю, - сказал обернувшийся великан.

– Пошли с нами, - попросил я его.

– Я уже не ходок, - он отодвинул край своей куртки, его бок навылет проткнул кусок арматуры.
– Беги, парнишка.

– Мы выходим тебя.

– Я сказал, уходи, - рявкнул он.

Я повиновался, а что еще я мог сделать? Даже если удастся его вырубить, потом потребуется сдержать натиск бандюков, а затем возможно еще и ганзовцев. Даже если мы победим, то как его перемещать?

– Эй, как там тебя? Митя, - позвал он меня, когда я уже шагнул было в темноту тоннеля.
– Если все что ты сказал - правда, прицепи к моей могиле вот это. Кажется, это было что-то важное для меня.

Он протянул какую-то карточку, в тусклом свете фонарика на меня смотрел полный, круглолицый малыш, сидящий на коленях довольно миловидной женщины. Я не удержался и обнял его, он охнул, но на этот раз не оттолкнул меня. Затем развернул и, хлопнув по спине, прибавил резвости. Боясь проронить прилившую к глазам влагу, я бросился в темноту, отряд, молча, последовал за мной. Мы успели пробежать метров сто, как грянул взрыв. С потолка стали сыпаться камни и боясь обвала, мы припустили еще сильнее.

Идти было очень тяжело, неведомая сила тянула назад, смутная надежда на то, что великан выжил, терзала душу. Но голос разума говорил - нет, твой друг погиб защищая тебя, и ты должен грамотно распорядиться подаренной возможностью. И я, с силой сжав зубы, вел свой отряд вперед. Глаза щипало, дыхание судорожно вырывалось из груди, ноги и руки дрожали.

– Привал, - скомандовал я.

Все опустились на рельсы и хмуро молчали. Наконец Васька не выдержал:

– Это действительно был Маленький?

– Да, - резко отрезал я.

Говорить совсем не хотелось, во мне шла борьба между душой и разумом, и все силы уходили на эту борьбу. Слава богу, мой лучший друг все правильно понял и не обиделся. Он как всегда, взял на себя часть моих обязанностей, несколькими фразами приподнял настроение ребят, заставил всех немного перекусить, затем, видя, что я еще не в себе, заставил всех достать и почистить оружие. Спустя час я, наконец, совладал с собой и дал команду отправляться дальше. Нам предстояло пересечь Октябрьскую-радиальную, а затем дойти до Ленинского проспекта, там наше путешествие по метро закончится.

Под видом торговцев мы вышли к первой заставе. На всякий случай наше оружие было наготове, но, слава богу, здесь не слышали, взрывов. Звонка с Третьяковской тоже пока не было, что неудивительно - Ганза не особо дружила с бандитами, как, впрочем, и остальные группировки. К торговцам, идущим в сторону Профсоюзной, здесь привыкли, а в отсутствии начальства, даже в рюкзаки не смотрели. Мы заплатили налог и штраф за поздний проход, и вышли на станцию. Было уже поздно, пытаться покинуть станцию сейчас означало привлечь излишнее внимание, поэтому мы купили койко-места в гостинице, заказали ужин и, подкрепившись горяченьким, отправились спать.

Меня разбудил тихий шепот:

– Митька, вставай.

Я открыл глаза, в палатку заглядывал Васька, увидев, что я открыл глаза, он прошептал.

– Там какой-то кипишь и, по-моему, про нашу честь.

Так как я спал в одежде, то без промедления выскочил из палатки. У выхода в сторону Третьяковской мелькали фонарики, как будто кто-то яростно спорил, размахивая руками.

– Поднимай ребят, нужно уходить, - приказал я Ваське.

Через две минуты все были в сборе и, стараясь особо не шуметь, вышли из гостиницы. Но мы опоздали, все выходы были уже перекрыты и даже прожекторы повернули в сторону станции, со стороны перехода слышался топот, похоже, оттуда спешило подкрепление.

Я уже собирался дать команду на прорыв, как вдруг из-за колонны вышел маленький, сухонький старичок.

– Что Дмитрий Андреевич, влипли?

Парни вскинули на него пушки.

– Тихо-тихо, - произнес он, поднимая руки, - я свой.

– Это чей же?
– спросил Матвей.

– Я агент Федора Михайловича, деда вашего командира.

– Рад встрече, - произнес я, давая знак парням убрать стволы, - только вот времени у нас для беседы, к сожалению, нет.

– Вижу-вижу, - усмехнулся он, - следуйте за мной.

– Можем ли мы ему доверять?
– спросил у меня Васька, но старичок ответил вместо меня.

– У вас нет другого выбора, Василий Геннадьевич.

– Вы знаете, как меня зовут?
– удивился Васька.

– Конечно, вы меня вряд ли помните, я очень мало времени нахожусь дома, в Анклаве, но с вашим батюшкой общаюсь очень часто.

– Хорошо, - решился я, - ведите.

Он кивнул и повел нас в подстанционные помещения, только мы успели зайти в полутемный коридор, как на перроне вспыхнул свет. Старичок аккуратно прикрыл дверь и повел нас по узкому ломаному коридору и темным лестницам. Спустя пять-шесть минут блужданий, мы подошли к ветхой двери, старичок распахнул дверь, оттуда потянуло жуткой вонью.