— А-а-а!

— Не реви. Ну что ты, что ты… Всё уже кончилось. Успокойся. Жрец сказал: конец траура, а не жизни. Ты же — ведистка. Должна жреца слушать. Он не говорил убиваться. Перестань, не плачь.

— Света, бери Сашу.

— Алёна, ты же — мать. Ты о ребёнке подумала? Так любишь Витю, что решила его сына круглым сиротой сделать. Так, да?

— А-а-а! А-а-а!!!

— Светик, принимай клиента, утешь как-то по-бабски, чаем напои, я щас, хоть разденусь.

— Юрик, а что ты с гантелей ходишь?

— Потом, дверь выбивать думал.

— Где она?

— Так, товарищ врач, а что вы будете с ней делать?

— Укол успокоительного, доставим в психдиспансер. Полежит там недельку.

— А ребёнка куда?

— Обычно, в детский дом сдаём, на время.

— Нет, так не пойдёт. Я — побратим её мужа, знаю её хорошо, это временно. Дайте нам с женой попробовать домашнюю психотерапию. Вы же не планируете успокоить её уколом на всю жизнь?

— На вашу ответственность. Но будьте внимательны. Возможны рецидивы: в окно попробует выпрыгнуть или ещё что-то придумает.

— Спасибо, доктор.

— На здоровье. И привыкайте: в СССР говорят: «благодарю».

— Света, пусть Алёна с Сашкой поживут сколько-то под нашим наблюдением. И тебе не будет скучно, по хозяйству легче управляться, детям играть будет интересно. А?

— Так, ну… Конечно, спальня лишняя есть…

— Красавица, ты — жена воина! Как так можно?!

— Мир стал пустым, жить больше не хочу. А-а-а! И вообще, по Ведам, жёны могли ложиться в могилу к мужу и их засыпали землёй, вот. Это считалось правильно. Хм-хм-хм.

— На.

— Благодарю, у меня свой платок есть где-то.

— То — где-то, рассказывай давай.

— Кроме Вити, у меня больше никого нет. Так вышло.

— А Сашенька?

— А-а-а!

— Тише, рассказывай, легче станет.

— Смерти наших отцов свели нас с Витей вместе. Только у него осталась мать, дед, брат, а у меня — никого. Мать погибла уже давно. На заводе авария была. Отец больше не женился. Потом — эта Чеченская. Если бы не Витя, то я бы в 95-м руки на себя… А-а-а!

— Успокойся, ты же сама меня учила: по Ведам — ты не останешься одна, никто тебя не бросит. Тише, тише… Юр, поставь чайник на огонь.

— Алёна, скажи, а ясли тут тоже хорошие?

— Да, я узнавала. Всё завязано на рейтинг. С нянек и воспитателей за каждый синяк, не то что, за болезнь ребёнка, спрашивают. Всё под камерами.

— Если мы своих малых сдадим в ясли — можно выйти на работу. Там будет легче. Текучка отвлекает от дурных мыслей. Я могу тебя в ученицы взять. Ты ведь нигде не училась?

— Витя меня в семнадцать замуж взял, чтоб я пораньше из общежития выбралась.

— Я так думаю: свой момент, когда в могилу лечь, ты пропустила. То есть, даже шанса не имела. Это нужно было топиться рядом с Виктором, в том же бою. А теперь руки на себя накладывать негоже. И по Ведам вашим. Хоть я и не великий знаток этих самых Вед. Но думаю, что если бы Диктатор хотел, то он бы этот вопрос предусмотрел. А раз такого ничего нет, то, стало быть, ты не права. Будешь жить? Или сдать тебя в больницу?

— Хм-хм-хм. Буду. Жить. Пойду. Хм-хм-хм. Пойду к вам в ученицы, тётя Света.

— Иди умойся, чай пить будем.

=== Вахта в Восточной Средиземке

— Товарищи офицеры, высшее командование поручило вам довести до сведения. Ожидается резкое обострение международной обстановки.

— Куда ещё обострять? И так — воюем.

— Поверьте, есть куда. Подробности неизвестны, но есть вероятность применения одной из стран ядерного оружия. Повторно отработать мероприятия по действиям в зараженной воде со всем личным составом. Наши возможности не бесконечны. Югославию добивают. Хотя американцы понесли огромные потери от наших установок ПВО, но для них победа — вопрос чести. Подробности разглашать не буду, но, поверьте, СССР помогает братьям-славянам, чем может. Есть шанс, что этого всё равно не хватит и Югославия падёт. Будьте готовы ко всему, реагируйте на сигналы тревоги. Любая может оказаться настоящей.

— По нам могут нанести ядерный удар?

— Это маловероятно. Скорее всего — не по нам.

— Ещё. Кадровый вопрос. Последние две вахты наш подводный флот несёт большие потери. Некем заменять выбывших старших офицеров. Это я для вас говорю, капитан второго ранга Журавлёв.

— Не понял, а я — чё?

— Вы проявляете преступную несознательность. Вас бы на батальон ставить — не могу, не проходите по анкете. Ни детей, ни жён вам не хватает. В Азии полный завал, что в Индийском, что в Тихом работа ведётся плохо. Диктатор недоволен.