– Выйдя из кабинета, он объявил присутствующим:

– Товарищу Сталину очень плохо.

Никто не сдвинулся с места, только Берия подошел к нему и с надеждой спросил:

– Очень-очень плохо?

– Очень-очень плохо, товарищ Берия, - подтвердил Метелкин.

– Ну что, прощу проходить в залу, - тоном радушного хозяина пригласил Берия присутствующих в кабинет когда-то всесильного генсека.

– Пойдем и мы домой, милый, - к Метелкину подошла экс-гаутштурмфюрер Мария Гутен Таг, а ныне майор медицинской службы в запасе Катерина Метелкина-Добрый День.

Забытый Тибет

Горы Тибета. В домик мадам Лохонг зашел замерзший и охрипший Савандорж.

– Как дела?
– спросил он.

– Тишина, - ответила женщина, - если бы не твои завывания по-волчьи, то было бы совсем скучно жить. Давай, для сугрева покрути педали генератора, а я послушаю эфир, сегодня дата сеанса связи, профессор не из тех людей, что подставит себя под пулю или пойдет под суд как пособник Гитлера.

Резкий писк морзянки подтвердил ее слова. Принятая радиограмма была очень короткой, но Савандорж все крутил педаль генератора, заряжая аккумуляторные батареи на будущее, чтобы послушать музыку входящего в моду американского ансамбля "Битлз", поющего примерно так, как поют ламы во время молитв. Савандорж никому бы не поверил, если бы ему сказали, что певцы - англичане.

Мы уже осушили третий графинчик домашнего вина и было понятно, что наука может развиваться только для всеобщего счастья, а не для отдельных личностей. А как существует вечно наш Председатель?

– Ты никому об этом говори, - говорил мне Ковров и глаза его блестели влажно то ли от выпитого вина, то ли от слез воспоминаний и было непонятно, то ли он рассказывал о себе, то ли о деле, участником которого был в далекие военные годы.
– Я тебя еще кое с кем познакомлю и мы расколем эту суку Иванцова. Он нами гребует и мы ему отгребуем за это.

Первая командировка. Продолжение

Мысли о вечности бытия возникали у нас постоянно. Почему кому-то уготована вечность, а кому-то максимум шестьдесят лет и отвали моя черешня?

Продолжение следует