Сама того, не желая, Сабрина рассмеялась:

— Да, столько, если, конечно, ты этого хочешь. Они сидели в дружеском молчании.

— Ну, — сказала Александра, — так что там насчет Дмитрия и погреба? Как это ты обедаешь с ним и все равно одна?

— Дмитрий — просто друг.

— Я тоже.

— Значит, и с тобой я тоже пообедаю.

— Мне это нравится. Хотелось бы, чтобы у нас было больше времени. У меня какое-то сумасшедшее ощущение, что я тебя знаю много лет, из-за Сабрины. Но я мечтаю узнать тебя получше. Что, черт побери, буду я делать посреди Бразилии без тебя? Приезжай на мою свадьбу! Приедешь? Ты должна появиться, или я не буду считать, что законно замужем, если ты не приедешь.

— Когда это будет?

— Накануне Рождества или на Рождество, как решит вождь гуарани. Можешь себе представить, ждать разрешения на брак от кучки индейцев, которые посоветуются со звездами или луной или посмотрят на форму муравейников? И еще что-то в этом роде. Ты не считаешь, что я сошла с ума?

— Нет. Я считаю, ты делаешь то, что хочешь.

— Ты единственная, у кого хватило здравого смысла не спрашивать меня, влюблена ли я. Ну, обещай, что приедешь на свадьбу.

— Я не могу, Александра. Я должна, пока не разберусь в себе, оставаться какое-то время на одном месте. Александра кивнула:

— Я не сомневалась, что ты так скажешь. Но ты будешь тут, пока я в Лондоне?

— Куда я могу деться?

— Обратно в Америку, к мужу и детям…

Улыбка исчезла с лица Сабрины.

— Нет. Я буду здесь. И буду рада видеть тебя. Надеюсь, ты будешь часто приходить.

— Так часто, как только смогу. Если передумаешь, можешь просто появиться на свадьбе, без предупреждения. Сабрина покачала головой:

— Я не передумаю. Но благословляю тебя и целую. И на этот раз ты не отвернешься. Они посмотрели друг на друга.

— Знаешь, дорогуша, если бы я сейчас просто вошла сюда, то под страхом смерти не могла бы ответить, кто ты — Сабрина или Стефания.

— Знаю, — ответила Сабрина, — так и должно быть.

Другие тоже говорили это, сыпались приглашения, и все хозяйки заявляли, что Стефания просто сенсация сезона: с такой элегантной легкостью заняла она место Сабрины. А затем новая история вытеснила все остальные. 17 декабря лондонская «Таймс» опубликовал на первой полосе статью о кражах и подделках предметов искусства, написанную Майклом Бернардом, с фотографиями Джоли Фэнтом. Статья появилась одновременно в международном издании «Геральд трибюн», напечатанном в Париже, «Ди вельт» в Германии и в «Нью-Йорк тайме». В течение нескольких часов после публикации буря телефонных звонков, шепотков и негодования пронеслась по ресторанам, клубам, каждой художественной и антикварной галерее Лондона. Сабрину рано утром разбудил отчаянный звонок Николса с новостями.

— Меня интересует, дорогая Стефания, не замешаны ли мы в этом? Я вспоминаю, что встречал несколько раз Карpa, но никогда ничего не покупал у него. Сабрина, да тут в списке несколько экземпляров фарфора, приобретенные у него!

— Какого фарфора, Николс?

Он зачитал описания. Танцовщицы, животные, фигурки птиц. Мейсенского аиста не было. Конечно, нет, запись, и накладная были уничтожены вскоре после того, как аист разбился. Где-то в книгах в «Вэстбридже» в числе десятков других галерей вписан и «Амбассадор», но в истории, рассказанной Майклом и Джоли, «Амбассадор» не упоминался. И не было причины их связывать. Теперь, когда история мультимиллионера Макса Стуйвезанта с его личной коллекцией произведений искусства, контрабандной сетью, сделками с изготовителями подделок, убийством на Средиземном море прогремела повсюду своими сенсационными заголовками, кто обратил бы внимание на такую маленькую деталь: имя прекрасной леди Сабрины Лонгворт в списке убитых?

— Мы не замешаны, — сказала Сабрина. — Фарфор, который Сабрина покупала у Карра, был настоящим. Она говорила, что проверила его происхождение.

— Но вы уверены? — настаивал Николс. — Мне не хочется на вас давить, Стефания, я знаю, что воскрешаю тяжелые воспоминания…

— Николс, я повторяю вам еще раз. Мы в этом не замешаны. Никакой опасности нет. Но слухи могут оказаться смертельными, и если я когда-нибудь услышу, что вы подвергаете сомнению репутацию «Амбассадора» или чистоплотность его сделок, я, не колеблясь, расторгну наше партнерство и выкуплю вашу долю. Это должно вас успокоить.

— Боже правый, Стефания, у меня и в мыслях не было предполагать… Я доверял Сабрине, я ею восхищался. Но она была на этой яхте, я должен был проверить…

— Вот и проверили. Так что в дальнейшем обсуждении нет смысла.

— Никакого. Конечно, никакого. Вы сегодня будете в магазине?

— Конечно.

Она каждый день приходила в свой кабинет, нагоняя работу за пропущенные три последних месяца, корпела над отчетами об аукционах, готовилась к тому времени, когда снова начнет заниматься покупкой и работами по созданию интерьеров. Она знала, что забрела в неизвестную страну между прошлым и будущим, что строит барьер между ее сегодняшней жизнью и работой и воспоминаниями о сестре, муже, детях, доме. Она жила одним днем. Планировать будущее означало, что с прошлым покончено навсегда. Она знала это, но все еще ей было легче жить настоящим.

Оливия Шассон была частью настоящего, и она позвонила, приглашая ее на обед.

— Это будет очень скромный прием. Я была подругой и покровительницей работы Сабрины и хочу узнать вас так же хорошо, как знала ее.

— Мне очень жаль. Я обедаю с другом…

— Приводите его с собой, дорогая. Полагаю, что он будет себя удобно чувствовать с нами.

«Нашего ли он круга?» — про себя перевела вопрос Сабрина.

— Его зовут Дмитрий Каррас…

— О, международные банки. Мы встречались на поминках после похорон Сабрины, у нас несколько общих друзей. Приводите его, пожалуйста.