– А чем плох Герасим, по-твоему? – с любопытством спросила учительница.

– А что в нём хорошего? – возмутился Витька. – В конце-то он от барыни в родное село подался. А кто ему раньше мешал сделать то же самое, только не топить единственного друга. Предатель он, ваш Герасим, - решительно заключил он.

Надежда Александровна скрыла улыбку и попыталась объяснить:

– Ну, ты должен понимать, что Тургенев намеренно написал такую трагическую историю, чтобы души людские возмущались от такого деспотизма помещиков.

– Лучше бы он спас Муму, - возразил Витька, - тогда бы души людей не только возмущались, но и радовались от торжества справедливости.

– Ну, а ты что читал на каникулах, кроме «Муму», - решила перевести разговор Надежда Александровна, так как видела, что большинству учеников понравилась трактовка Витьки.

– Я читал романы Берроуза о Тарзане, - восторженно сказал Витька. – Вот это человек. Я бы хотел быть похожим на него, он-то всегда на стороне справедливости.

– И будешь по веткам скакать, как обезьяна? – насмешливо спросил Кирилл Лаврентьев, признанный лидер класса.

– Ага, - подтвердил Витька, - я считаю, что это очень хороший вид спорта, куда лучше, чем шарики по столу гонять.

Кирилл был чемпионом города по настольному теннису.

– Ну погоди, Потапов, я тебя на перемене загоню на дерево, будешь там жить, пока не свалишься, - прошипел Кирилл.

– Между прочим, я уже не Потапов, - бесстрашно улыбнулся Витька, - я теперь Баженов.

Прозвенел звонок, опередив Надежду Александровну, которая как раз собиралась призвать спорщиков к порядку и напомнить Витьке, что Берроуза не было в списке рекомендованной литературы.

Витька подошёл к насупленному Кириллу.

– Кирилл, - звонко сказал он, чтобы услышали все в классе, - извини, я был не прав. Всякий вид спорта заслуживает уважения, это я не подумал.

– Что, испугался? – злорадно спросил Кирилл.

– Нет, я тебя нисколько не боюсь, - улыбнулся Витька, - я теперь занимаюсь восточными единоборствами, так что бояться мне нельзя. Просто мне мой наставник, - постучал он себя по голове, - подсказал, что я неправ, так пренебрежительно отозвавшись о теннисе.

Уроки закончились. Витька вышел из класса. Дорогу ему заступил какой-то взрослый, крепко ухватив его за руку. Витька поднял голову. Перед ним стоял дядя Слава, злорадно ухмыляясь.

– Попался, гадёныш, - почти прошипел он. – Ишь, что вздумали, спрятались где-то. От меня не спрячешься.

– Руку отпусти, - спокойно сказал Витька, глядя на взрослого с явной гадливостью.

– Чего? – опешил бывший отчим.

– Руку, говорю, отпусти, - так же спокойно повторил Витька. – Противно, когда ты прикасаешься, да и воняет от тебя. И прав у тебя никаких нет, чтобы меня хватать, понял?

– Ты, это, - опешивший от явного спокойствия Витьки, забормотал Вячеслав. – Мать-то волнуется, вот я и пришёл.

– Какая мать? – насмешливо спросил Витька. – Я уже неделю как нашёл мою маму. Я теперь с ней живу. Ты лучше свою Матильду предупреди, что мы Константину Потапову сегодня всё расскажем.

– Что вы расскажете? – насторожился Вячеслав.

– Расскажем правду, - спокойно объяснил Витька. – Что никакой он мне не отец. Что не Матильда меня родила. Что она украла меня у мамы. И вообще, отстань ты от меня! – Витька брезгливо отбросил ослабевшую ладонь Вячеслава и зашагал по коридору. А тот растерянно застыл на месте, соображая, что же делать.

А Витька из дверей школы шагнул в Межмирье, потом к себе в башню. Женя встретила его дома.