— Мы сами удивлялись произошедшему, — сказал Тоф. — Это было довольно странное обстоятельство. Однако, это было до того, как мы обнаружили сигилу.

— Сигилу? — переспросил Дэррик, наклоняясь вперед в своем кресле.

Король кивнул.

— Я приказал осмотреть дом в поисках любого ключа к тому, что могло бы произойти там. Вот тогда мы и нашли странный предмет, затерявшийся в тени под кроватью.

— Булавка с каким-то символом, — пояснил Тоф, — возможно, застежка для плаща. Она была черная, изготовленная из какого-то неизвестного сплава, на удивление тяжелая. В холодной комнате она была странно теплой на ощупь. Круглая, как луна, со змеей, свернувшейся в центре. Два изумрудных глаза, сверкающие гораздо сильнее, чем мог бы позволить тусклый свет комнаты. Она пролежала там недолго, поскольку пыль из-под кровати не накопилась на ее поверхности. Конечно, мы знали, что подобная вещица не принадлежала ни Вам, принцесса, ни королеве-матери. Мы спросили гвардейцев, которые сопровождали нас, не видел ли кто-нибудь из них этот предмет или символ, изображенный на нем, но, конечно же, никто не имел понятия.

— Истина заключается в том, — сказал Тоф доверительным тоном, — что даже в тот момент, я понял, что знак был магического происхождения. Мы рассудили и пришли к выводу, что, по причинам совершенно неизвестным, какая-то ведьма или волшебник, действительно, посетили домик во время вашего пребывания там и использовали свое искусство, чтобы затуманить разум вашей бабушки и обеспечить ему или ей секретность.

— Но почему? — спросил Дэррик, качая головой в удивлении. — Откуда они узнали, что в домике кто-то был?

Профессор Тоф медленно улыбнулся и покачал головой.

— Мы можем только догадываться. Достаточно сказать, что у волшебного народа есть свои способы узнавать вещи, которые мы не можем себе даже представить.

Габриэлла нахмурилась, глядя на шкатулку, теперь начиная догадываться, что может быть внутри нее.

— Кто бы это ни был, — сказала она, — что они хотели, причинить нам вред… или добро?

Король раздумывал:

— После реакции моей матери при виде следов на снегу, я не хотел показывать ей таинственный знак. В конце концов, однако, мое любопытство взяло верх надо мной. Я пригласил ее в свою комнату и показал булавку. Когда она взглянула на черную сигилу и те сверкающие изумрудные глаза, она словно впала в своего рода транс. Только когда я поместил вещицу обратно в шкатулку, убрав с ее глаз, она вновь пришла в себя.

— Я присутствовал при этом случае, — добавил Тоф. — Я спросил королеву-мать, видела она когда-либо раньше этот символ. Она кивнула утвердительно. Когда ее спросили, может ли она сказать нам, где она видела его, на ком, и что произошло в связи с ним, она замолчала. Она либо не могла в полной мере вспомнить, либо была под силой какого-то заклинания, препятствующего ее ответу. В последующие годы я время от времени снова спрашивал ее, мягко, но методично, в надежде на то, что заклинание может ослабеть. Увы, этого не произошло. Была только одна вещь, в которой королева-мать заверяла нас, уверенно и с особым подчеркиванием.

— Что это? — нетерпеливо спросила Габриэлла. Дэррик попытался утихомирить ее.

— То, что это был мужчина-волшебник, — ответил король серьезно, — и что если бы он не пришел, и ты, и моя мать не пережили бы, чтобы увидеть еще один день. По причинам, совершенно неизвестным нам, и способом, о котором мы не можем догадаться, этот загадочный волшебный гость каким-то образом спас ваши жизни.

Наступила тишина. Собравшиеся раздумывали над этим откровением в течение долгого времени. Наконец, профессор Тоф откашлялся и снова прикоснулся к маленькой шкатулке.

— Именно поэтому таинственную сигилу со змеей оставили и сохранили, как по причине ее счастливого предназначения, так и из-за ее магического происхождения. Мы не знали, что делать с ней, но и не могли избавиться от нее. Наконец, Вашему отцу пришла в голову идея.

Король улыбнулся и дал знак Тофу, чтобы тот открыл шкатулку. Габриэлла внимательно наблюдала, ей не терпелось увидеть, на что была похожа эта вещь. Осторожно Тоф опустил руку в обитую бархатом внутренность шкатулки. То, что он вытащил, однако, было два маленьких, черных предмета, каждый свисал с длинной тонкой серебряной цепочки. Держа их в руке, он обошел вокруг стола, приближаясь к Габриэлле и Дэррику.

— Я решил, — объявил король, — что если таинственный талисман спас твою жизнь, когда ты была ребенком, то, возможно, ему следует быть у тебя, когда ты начинаешь свою жизнь как женщина.

— Я разрушил его силу, — сказал Тоф, держа подвески отдельно, и протянул одну Дэррику, а другую Габриэлле. — Разделенный, он все еще обладает магией, но лишь как тень бывшего целого. Теперь, перекованный в две равные половинки, он приобрел новый смысл. Он представляет вас обоих, ибо, как вы, он разделен, но является частью одного целого.

Габриэлла немного страшилась прикоснуться к свисающей подвеске, но, когда Дэррик протянул руку за своей, легко и с явным интересом, она осторожно взяла свою собственную. Она была черной, тяжелой в руке, и еще слегка теплой на ощупь. Ее подвеске была придана форма сокола в профиль с наполовину свернутыми крыльями. У Дэррика была в форме дракона со свернутым хвостом. Было видно, что обе подвески, если соединить их, совпадали как кусочки головоломки. По одному зеленому изумрудному глазу блестело с каждой половины.