("А она отлично осведомлена, сволочь").

– Так что, Женечка, теперь тебе есть с чем сравнивать. Расслабься и угощайся, чем бог послал, - елейным голоском выдала Бельская, откладывая планшет.
– Ешь, ешь, милая. До ужина еще далеко.

("0-1 в ее пользу").

Тщательно скрывая отвращение, я подхватила на вилку кусочек лососины и отправила его в рот. Вкуса рыбы я не почувствовала, но постаралась абстрагироваться от окружающей меня обстановки. Конечно, сейчас можно было подняться и покинуть этот страшный дом. Но в этом случае, Бельская воспримет мой уход как бегство. А я ведь до сих пор не знаю, зачем и для чего она затащила меня к себе. А выяснить это было необходимо.

И только, когда Бельская неторопливо покончила со вторым блюдом и дети подали нам десерт и кофе, она напористо и властно заговорила о главном:

– Как вы думаете, госпожа Свенсон, почему я, не взирая на свой плотный график и обилие дел государственной важности, пригласила вас к себе в гости? ("И я бы очень хотела знать"). А чтобы показать вам, чем живет Элитария и к чему стремится. И как живем мы, простые граждане страны. Ваша пресса всячески старается очернить нас, выставляя этаким тоталитарным государством с властным диктатором во главе. Это все ложь ("Ложь???") и происки наших врагов и недоброжелателей. На самом деле во многих областях науки и техники, особенно в медицине и IT-технологиях мы обгоняем некоторые развитые страны, а наше социальное устройство является самым передовым и прогрессивным в мире. У нас большие планы и мы хотим сотрудничества и взаимодействия с другими странами. Мы хотим мирно торговать и делиться своими открытиями. Мы мирная страна и ни с кем не собираемся воевать или соперничать. И я хочу, госпожа Свенсон, заключить с вами деловое соглашение. Я предлагаю вам освещать в вашей прессе нашу жизнь и достижения в выгодном для нас свете. ("Вот, чего ты хочешь от меня, гадина, на самом деле!"). Вы расскажете всему миру о том, как процветает наша страна и Столица, в частности. Ну и люди, конечно. Мы щедро, очень щедро, оплатим ваши услуги, и вы всегда будете желанным гостем у нас в Элитарии ("Она что, предлагает мне работу? И по своему скудоумию решила купить меня и мою лояльность?"). Я ожидаю от вас серию грамотных и объективных статей в западных СМИ. Подчеркиваю, объективных. Но вы не должны писать о Лишних, Послушниках, Списанных и другой ерунде, присущей желтой прессе. За вас это сделают другие и так как нам нужно. В этом вопросе вы не сможете быть объективной по ряду известных нам причин. Ваша тема - это наука, культура, образование, техника, промышленность и прогресс в этих сферах. Вы должны понимать, что жизнь и трудности деклассированных элементов нашего общества - это всего лишь издержки построения нового социально-ориентированного государства, аналогов которому в мире пока нет. И только история подтвердит или опровергнет правильность принимаемых нами решений. ("Эка ты хватила, дорогая! И кажется, она старается промыть мне мозги. Но ничего у тебя не выйдет, тварь"). Я хочу, чтобы вы прониклись духом построения уникального общества, приняли его идеологию и наш образ жизни. И тогда, повторяю, вы станете желанным гостем в нашей стране. А еще я хочу, чтобы вы знали, что именно я ускорила ваш приезд к нам. Я запомнила вас как умную, трудолюбивую и весьма активную студентку. Правда, вы не всегда отличались примерным поведением и дисциплиной, и порой поступали необдуманно и опрометчиво. ("А она ничего не забыла"). Но я уверена, что вы уже выросли из детских штанишек и не станете вести себя неподобающим воспитанной женщине образом. А ваш успех в бизнесе и постоянно растущие тиражи вашего журнала ("Ого! Она, оказывается навела все справки обо мне"), указывают на то, что вы способный редактор и журналист, и в состоянии писать отличные статьи и репортажи. Именно поэтому мой выбор пал на вас. Я уверена, что, погостив у нас, вы примите наш образ жизни и вольетесь в наши ряды с радостью. ("А самоуверенность Бельской граничит с безнадежной глупостью").

Бельская остановилась, переводя дух. Она сделала глоток остывшего кофе и скривилась:

– Быстро заменить!
– приказала она, обращаясь непонятно к кому.

Ушлая надзирательница резко подскочила к столу и схватив красивую фарфоровую чашечку, быстро вышла из столовой. Тем временем хозяйка дома вновь принялась пролистывать страницы какого-то документа на планшете. Найдя нужную, она уже более мягким, почти дружественным тоном заговорила:

– Итак... На завтра мы запланировали вашу поездку с Разумовским на Концерн "ЭЛЛИ". Вам покажут сборочный конвейер. В тот же день, если пожелаете, Разумовский отвезет вас отдохнуть в "Оазис Парк". И вы заночуете у Разумовских. Они просили меня об этом. В четверг, вы и майор Кузнецов посетите Парк Высоких Технологий, где сможете ознакомиться с нашими некоторыми новыми разработками. Я попрошу Сергея Петровича Ныркова сопровождать вас. ("Странно... Серега же в опале"). Он лучше всех знает где, что и как. Я сначала планировала сама поехать с вами в ПВТ, но, к моему великому сожалению, дела государственной важности не оставили мне выбора. На утро четверга назначено экстренное заседание Высшего Совета Десяти. Но вечером, мы с вами встретимся за ужином здесь, у меня. И вы должны будете дать мне ответ. Если вы захотите погостить в столице еще несколько дней, мы возражать не будем. Мы будем только рады. Но если вы захотите вернуться в Солнечногорск, мы так же согласимся с вашим выбором. Вы вольны поступать так, как хотите. А пока отдыхайте. Можете прогуляться по дому и территории моего особняка. Но к 18-30 прошу вас быть готовой к посещению театра. Вы все поняли?

– Да, Анна Станиславовна, поняла, - ответила я, стиснув зубы и быстро оценив ситуацию. Задавать вопросы, отказываться от сделанного предложения и конфликтовать с Бельской сейчас было нежелательно, да и опасно. Придется принять правила игры, навязанные мне Главным Идеологом Страны. Пусть она думает, что мне необходимо время для раздумий и принятия решения. Хотя мне с самого начала было ясно, каким оно будет.

– Прекрасно, - удовлетворенно поставила точку в разговоре Бельская и расслабленно откинулась на спинку стула. Затем поманила к себе надзирательницу, которая ожидала разрешения приблизиться, стоя как безмолвное изваяние в проеме двери.
– Света, поставь кофе на стол и налей-ка мне вина из маленького графинчика. А дети могут убирать грязную посуду.

5.

Здание оперного театра было оцеплено моповцами. У парадного входа стояли те же грозные стражи общественного порядка, но в штатском. Их каменные физиономии абсолютно ничего не выражали. Гораздо более живыми казались красивые лица бога Аполлона, Мельпомены, Полигимнии, Каллиопы и Терпсихоры - прекрасных муз искусств. Их бронзовые скульптуры украшали парадный вход и создавали праздничное настроение, не взирая на огромное количество охраны ГГ.

"Майбах" Бельской бесшумно подкатил к высоким мраморным ступеням, ведущих в храм Мельпомены, выстроенный еще в прошлом веке. Сейчас он выглядел величественно и помпезно. Театр был тщательно отремонтирован и чувствовалось, что в реставрационные работы были вложены огромные средства.

Анна Станиславовна как колобок выкатилась из машины, поддерживая пухлыми пальчиками легкий шлейф вечернего шифонового платья. Я последовала за ней. У самых дверей меня тормознул моповец и приказал предъявить чип. Бельская же прошла в театр беспрепятственно. Граждане Элитарии хорошо знали Главного Идеолога Страны в лицо. Частое мелькание на экране телевизоров превратило эту женщину в хорошо узнаваемую медийую персону. Старший охраны браво отдал ей честь. Но Бельская проигнорировала приветствие моповца и высоко задрав голову, вальяжно вплыла в театр. Сделав несколько шагов по красной дорожке, Бельская остановилась милостиво поджидая меня. Когда я поравнялась с ней, то услышала высокомерное:

– Мы с вами, госпожа Свенсон, сегодня будем сидеть не в правительственной ложе, как надлежит моему статусу, а в партере. Так пожелал ГГ. Он тоже будет смотреть спектакль из партера.

На мое удивление, первые семь рядов партера пустовали. Вся публика расположилась в мягких креслах начиная с десятого. Бельэтаж тоже был занят полностью. Но на ярусах и галерке не было ни одного человека. ("Ага, значит, это сборище только особо приближенных. Другим сегодня вход сюда запрещен").

Пока мы продвигались к своим местам в десятом ряду, я с интересом разглядывала Высших Элитарии. Несомненно, это все были люди, облеченные властью. Туалеты женщин отличались дорогой изысканностью. На некоторых дамах были вечерние платья "от кутюр". И, конечно, все они блистали драгоценностями, приобретенными явно не в Элитарии. ("Вот где бы мне пригодился бриллиантовый гарнитур. Жаль, что я не прислушалась к совету своего мудрого Свенсона"). Солидные, холеные и важные мужчины выглядели тоже вполне презентабельно. И все эти люди излучали уверенность в завтрашнем дне и самодовольство, граничащее со спесью.

Высшие здоровались с Анной Станиславовной, а она отвечала на их приветствия едва заметным кивком головы. Кое-кто из публики, сидящей в партере, откровенно разглядывал меня. Заинтригованные Высшие, наверное, терялись в догадках, что я за птица такая. Ведь сама Бельская удостоила чести и пригласила на спектакль, открывающий празднования в честь юбилея властителя какую-то никому не известную особу. Без десяти восемь на краю сцены появился человек в смокинге, который хорошо поставленным голосом громко возвестил: