– О нет, дорогуша, - сходу разозлилась я.
– Мы будем обедать вместе. И это первое. И второе: скажите-ка нам, бывший розовый зал для кого теперь предназначен?

– Поясните. Я не поняла, - растерялась женщина.

– Зал, который слева, из которого вы вышли, - вступила в разговор Мара.

– Для Средних. Для Высших - зал напротив, в правом крыле кафе. Если вы хотели отобедать там, то вам было необходимо нажать на звонок с правой стороны, - вяло пояснила администратор.

("У-у, как же здесь все запущено").

– Тогда нам туда, - строго сказала я.
– Я не гордая. Могу и со Средними покушать.

– Вам повезло, мадам. Там сейчас никого нет. Прошу.

Женщина сделала приглашающий жест рукой, облегченно выдохнув. Ей не пришлось решать такую сложную и неразрешимую задачу, как разделить меня с подругой, угодить мне и ей, и при этом остаться на своем рабочем месте. Я могла бы посочувствовать бедной женщине или посмеяться над происходившим, но внутри меня опять начал копошиться гнев. Я еще могла понять, правда с большим трудом, ситуацию в универмаге. Но невозможность пообедать вместе с подругой, не просто раздражала, она злила и способна была довести любого нормального человека до белого каления.

Наивная. Я еще не знала, что это все пока цветочки, и все мои ягодки впереди.

10 .

Мара и я благополучно миновали холл и вошли в "розовый" зал. Здесь действительно было пусто. Я осмотрелась. Десять деревянных столиков под туго накрахмаленными белыми скатертями стояли на прежних местах. Стены бежевые. На стенах красуются прямоугольные рамки с призывами беречь хлеб, уважать труд других, заботиться об окружающей среде и тому подобной галиматьей. Придумать что-то глупее этой наглядной агитации, наверное, было уже невозможно. Какой-то дурак отдал приказ украсить стены кафе подобного рода "картинами", а другой идиот принялся его незамедлительно выполнять. Художник, который выводил эти перлы, был, по всей вероятности, человеком творческим, поэтому надписи на этих, с позволения сказать интерьерных "картинах", были выполнены разными цветами и шрифтами.

– Желаете выбрать столик сами?
– поинтересовалась администраторша.

– Да. Мы желаем присесть у окна, - раздраженно сказала я и направилась к столику, за которым мы с Марой обычно сидели, бывая здесь.

– Хорошо. Я сейчас приглашу официанта, - без лишних споров согласилась женщина и отстала от нас.

Не успели мы устроиться за столом, как к нам неслышно подкрался официант с папками меню в руках.

– Здравствуйте. Подождать пока вы сделаете заказ?
– любезно поинтересовался парнишка. На вид ему было лет шестнадцать.

– Пожалуй, мы не будем торопиться, - ответила Мара и вопросительно уставилась на меня.

– Да. Согласна. Мы позовем вас, когда определимся с заказом, - поддержала я подругу и углубилась в изучение меню.

Салаты, супы и горячие блюда были разнообразными, а цены весьма умеренными. На мой взгляд, конечно. Но я заметила, как беспомощно моя подруга листает страницы меню, застревая глазами на прейскуранте.

– Не волнуйся, я заплачу, - прошептала я, чтобы моих слов не услышали официант и барменша, перешептывающиеся о чем-то у стойки бара.

– Понимаешь... я не думала, что здесь стало все так дорого. Я не рассчитывала... С нашими зарплатами не особо разгуляешься. Мы с Пашей уже лет десять никуда не выходили. Так что я не в курсе...

– Да брось ты! Ерунда. Не думай об этом, - подбодрила я Гольскую.
– Заказывай что твоей душеньке угодно. И не стесняйся.

– Ладно, - переборола себя Мара и сказала: - Мне салат из креветок, брокколи и треску под соусом.

– Отлично. Я буду то же самое. А я хорошо помню, что ты на рыбе помешана. Давай еще пивка или винца легкого закажем.

– Ты что, сдурела? Тебе же еще в контору идти. Нельзя, чтобы от тебя за километр алкоголем несло. В прошлом году ГГ издал указ о завершающем этапе борьбы с алкоголизмом. Ты заметила, что написано на растяжке над входом?

– Нет.

– Так посмотри.

Я всем корпусом развернулась в сторону входа, к которому сидела спиной. По краям растяжки были изображены мужчина и женщина, разбивающие бутылки с вином и пустые бокалы, а по центру выведено: "Мы бросили пить и вам советуем сделать то же самое". А ниже, более мелким шрифтом: "Согласно Указа Главы Государства за N 1256 в кафе и ресторанах города продажа алкоголя в дневное время запрещена".

("Да. Весело. На моей родине уже и днем пить нельзя. А что можно?").

Я не стала озвучивать свои мысли. Да и зачем всякий раз реагировать на откровенную глупость и тупость руководства страны? Это вредно для здоровья. Моего и Гольской. Мне-то что? Я приехала, погостила недельку-другую и уехала домой. А Маре здесь жить. Жить? Или тихо и как можно незаметнее проживать отпущенное судьбой время и двигаться к старости, боясь всего и всех, и даже своей тени?

За сутки моего пребывания в родном городе, я уже получила достаточно информации, чтобы составить мнение о том, во что превратилась моя родина за двадцать лет. Да, просматривая дома новостные программы и читая нашу прессу я знала, что здесь происходит. Правда, эти новости были очень редкими и скупыми, да и подавались они весьма однобоко. Но мой вывод был очевиден: здесь все зашло очень далеко. Мне даже в страшном сне не могло присниться, что я приеду в совершенно другую, не знакомую мне страну и окунусь в атмосферу тотального контроля над людьми и беспрецедентной слежки за ними. И как ни горько мне было это осознавать, я понимала, что вижу пока лишь верхушку айсберга. Сейчас я на все сто процентов была уверена, что и все последующие дни моего короткого отпуска преподнесут мне еще массу новых и ужасающих сюрпризов.