Лина только вздыхала в ответ и накрывала рукой карман на пояске, в котором хранились самые важные для неё вещи — кресало, бодрящие орешки хмик и любовно нацарапанная на гладком куске коры картинка — Вайми, краснея и отворачиваясь, сунул её ей в руку когда ему ещё не исполнилось пятнадцать. Такие картинки рисовали все мальчишки племени — обычай велел вручать избраннице картинку с мечтой о счастливом будущем влюбленных. А так как девушки племени предпочитали юношей с твердой рукой и хорошей фантазией, все мальчишки, высунув языки от усердия, царапали такие картинки просто для практики — всё селение было усыпано ими, их развешивали по домам, их собирали, ими менялись, из них составляли целые серии — многие картинки пережили создателей, а иные были так стары, что никто уже не мог вспомнить автора. Для избранной им девушки Вайми постарался на славу — ухитрился изобразить не просто телесную близость, но полное слияние двух людей.

Лина вздохнула. Эта фантазия беспутного юноши стала-таки явью — с его и её участием — и она искренне надеялась, что его талант превращать мечты в реальность сработает и в этом безумном путешествии.

Был жаркий, ленивый полдень. Найте, сытый и полусонный, расслабленно сидел у стены родной хижины, вполглаза наблюдая за Линой и Аютией. Девушки толкались вокруг котелка с какой-то жутко пахнущей булькающей смесью, — ей они собирались покрасить сшитый из потыренной им у найров ткани карманчик, — и трепались на ставшую уже привычной тему:

— Ну бывают же такие! — воскликнула Лина. — Если смотришь на него — и обмираешь, как дубиной по голове. Это, может, и немного слишком, но что делать, если так и есть? — Она вздохнув, вспомнила Вайми в тот день, когда объясняла ему, чего именно ждет от образцового мужа: юноша сидел с открытым ртом, ошалело почесывался во всех местах и приговаривал: «Нет, ну ни фига себе!..»

— Это, конечно, не значит, что он не любит размышлять, — ухмыльнулась Аютия.

Лина вздохнула.

— Он-то любит — но больше на тему «вот если бы…», а не «почему это?» Вдруг он не поймет там чего-то важного?

— Раз не поймет, то и смысла в том нет, — ответила Аютия. — А как должно быть — представит и придумает.

— Хорошо бы… — вздохнула Лина.

Найте тоже вздохнул — глядя на неё. Теперь он сам много думал — и вдруг начал замечать весьма странные вещи. Племя Глаз Неба вовсе не было единым, хотя Неймур и его воины задавали в нём тон. Молодёжь тянулась к ним — ей хотелось совершать подвиги, а также разжиться вещами, которых они не делали и не смогли бы сделать. Конечно, Неймур хотел племени добра, и без его добычи они жили бы куда хуже — но он слишком любил власть, а его методы воспитания подростков Найте, мягко говоря, не нравились. Но именно Неймур наладил охрану селения и постоянную дальнюю разведку — не то, что раньше, когда о найрах говорили те, кому вдруг пришло в голову на них посмотреть. Лишь благодаря ему никто из них за два последних года не пал от руки рыжеволосых.

Вайэрси, напротив, любил действовать исподтишка, отнюдь не напрямую — всегда над схватками, всегда немного в стороне. Его люди — в основном, буквально смотревшие ему в рот подростки — тоже держались подчеркнуто тихо. Найте не знал, чего он хотел. Наверное, чтобы всё шло по-старому.

Брату Вайми было двадцать два года, но никто не мог сказать, когда подойдет его срок. Куда больше Найте беспокоили те, чье время уже истекало — Тинан и ещё трое-четверо. Они теперь держались вместе, зло посматривая на остальных. Если они откажутся покидать мир, их придется оставить в покое — себе дороже выйдет одолевать такую банду. Неймур тоже не любил древнего обычая, считая, — и не безосновательно, — что тот губит племя. Сам он протянет ещё года два — и что потом? Как он поступит? Что возьмёт верх — честь или желание жить любой ценой, как Тинан и компания? Что станет с племенем, разделись оно на две почти равные части? Бесполезный вопрос. И потом, есть ещё «компания Вайми», — Лина, Аютия и он сам. Они хотели чего-то нового, хотя не знали — чего именно. Скорее, они были на стороне Вайэрси — но именно «скорее», а не «совсем». Найте не знал слов «тайная полиция», не знал их и Вайэрси — но к его деятельности они подошли бы как нельзя лучше.

А помимо всего этого, в племени были дети, не знавшие ещё, что из них получится, гуляющий сам по себе Ахет, четверка девиц, нашедших смысл жизни в неутомимых юношах, пара странных тихих парнишек, от взгляда которых становилось не по себе — и ещё много просто Глаз Неба, бродивших, где вздумается, и делавших, что вздумается. И внутри — а может, вокруг них, то ли реальный, то ли воображаемый — клубился сонм предков, из-за грани реальности направлявший жизнь своих потомков.

Пока они спускались с горы, Айнат шёл на удивление бодро. Но когда они перешли вброд ручей и стали подниматься на склон соседней, он начал спотыкаться и отставать. Вайми не сразу понял, в чём дело — босой пленник просто в кровь изодрал ноги о лесной мусор.

— Сядь, — велел он, и найр скорее повалился, чем сел на землю. Итак, он ещё и устал. Вайми сорвал лиану и плотно обмотал ей кровоточащие ступни пленника, крепко связав её. Обувь вышла недолговечной, но добротной. Глаза Неба поступали так, случись им поранить ногу.

Теперь молодой найр шёл заметно быстрее. Вайми был рад, что захватил с собой запас изюма — Айнат ел его на ходу, и это поддерживало в нём силы. От изюма, понятно, хотелось пить, и юноше пришлось свернуть в сторону, чтобы пленник мог иногда пить из ручья. Самому Вайми ни есть, ни пить не хотелось.

Они шли так, с небольшими привалами, до заката, пока лес не огласили хриплые крики проснувшихся пардусов. Оставшись без лука, Вайми пожалел, что не взял с собой копья. Без него идти дальше становилось опасно. Он поел, прикончив сразу половину запаса, вдоволь напился, а потом устроил ночлег.