– Да пожалуйста, - любезно разрешил Ванделер.

Бентлинг зажег сигарету и с наслаждением выпустил облако дыма.

– Я только что чечетку перед ними не сплясал, - сказал он с раздражением. - И все без толку. Инертность и конформизм непобедимы. Никто ничего не хочет знать. Семнадцать процентов наших комплектующих ввозится из-за рубежа. И это сдерживает наш рост. Казалось бы, почему не попробовать производить это здесь? Конечно, мы можем потерять какой-то процент качества, но мы наверстаем это, наращивая темпы производства. Мы можем освободиться от импортной зависимости. Мы можем выйти на новый уровень. Изменить ситуацию на рынке. Попробуйте объяснить это тугодумам из совета директоров. Вот и вы смотрите на меня, как на сумасшедшего. А ведь мы можем это сделать. Или не верите?

– Да нет, - ответил Ванделер, - мы вам полностью верим.

Кафе было таким, каким помнил его Рихард, небольшим и уютным . Разве что официантки были другие, но это и неудивительно, столько лет спустя. Одна из них кивнула новым посетителям, проносясь мимо с полным подносом заказов. В другой части зала шумно заседала молодежная компания достаточно богемного вида. Она полностью поглотила внимание двух официанток.

– Здесь очень мило, - признал Ванделер, устраиваясь в удобном кресле.

– А часы у него были дешевенькие, - заметил Рихард, занимая кресло напротив.
– Полиция еще не поверит в версию ограбления.

– Они поверят, - парировал Ванделер.
– Они всегда выбирают самый простой ответ из имеющихся.

– Бритва Оккама, да?

– Начитанный, да?

К ним подскочила официантка с блокнотиком.

– Говорят, у вас хорошие булочки с корицей, - сказал Рихард.

– Мы желаем булочек и кофе, - произнес Ванделер.
– Мне крепкий черный, а моему коллеге со сливками.

Официантка записала заказ и унеслась, а Рихард проводил ее заинтересованным взглядом.

– Он мог избавить нас от импортной зависимости, - сказал он задумчиво.
– Мог изменить структуру рынка.

– Да, конечно, - отозвался Ванделер.
– И скупить половину депутатов парламента. Такие люди могут все, чего захотят. Пока не появимся мы.

Заметив недовольное выражение на лице напарника, он добавил:

– Твоя проблема в том, что ты все время пытаешься взять на себя чужие функции. Бремя принятия решений давно уже снято с человеческих плеч. Теперь решения принимают компьютеры, и это хорошо. Компьютер нельзя подкупить, его нельзя запугать, ему нельзя подложить в постель дорогую шлюху. Компьютер не назначит руководить заводом своего племянника. Он изучит всесторонне все обстоятельства, и примет то решение, которого требует ситуация, а не то, которое позволит набить карманы его друзьям и родственникам. Вот почему компьютеры должны принимать решения, а мы должны их исполнять. Мир устроен разумно и справедливо. И чем скорее ты это поймешь, тем легче тебе станет.

– Мне уже стало легче, - сказал Рихард, заметив в дверях двоих людей в форме. Они деловито осматривались и строго расспрашивали официанток. Впрочем, официантки были настолько задерганы, что могли перепутать собственные имена. Вряд ли от их показаний было много проку.

Один из пришельцев шагнул в зал и внимательно осмотрел посетителей. Рихард встретил его взгляд совершенно спокойно - как будто у него в кармане не лежали часы и бумажник мертвого человека. Конечно, он готов был поспорить, что полисмен хорошо запомнил его внешность и черты лица. И что с того? В конце смены это лицо смоют специальным раствором. Запоминай, запоминай.

Полисмены вышли, и официантка принесла, наконец, заказ. Разумеется, она перепутала чашки, и Рихард отдал черный кофе напарнику, а взамен получил свой со сливками.

– Что это у нас за гости были?
– между делом поинтересовался Ванделер.

– Полиция, - ответила девушка.
– Вроде кого-то ограбили и убили на улице. Вроде даже чуть ли не под нашими дверями.

– Безобразие!
– возмутился Ванделер.
– Людей уже начали убивать прямо на улице! В мое время такого не было. Куда только смотрит полиция?

Девушка кивнула и унеслась к молодежной компании - там как раз решили, что им не хватает шампанского. Рихард отхлебнул кофе. Он был не настолько хорошим, как несколько лет назад, но все же неплохим.

Запахи и звуки наложились друг на друга и пробудили воспоминание.

– Нам надо поговорить, - сказала Эрика.

Она сидела напротив него в летнем платьице. Лучи солнца, прошедшие через окно, подсветили золотистым светом ее волосы и загорелую кожу плеч. У него перехватило дыхание. Она была прекрасна.

– Нам надо поговорить, - повторила она.

Рихард вздохнул. Сейчас ему опять придется объяснять, что в этом месяце повышения и прибавки к жалованию опять не будет. Собственно, он не очень-то и рассчитывал на них, положа руку на сердце. Но одно дело - то, что ты понимаешь сам, а другое - то, что ты можешь доказать. Этому он научился на службе, но в личной жизни это работало тоже.

Иногда женщины убивали его своей логикой. Они искренне верили, что если ты не директор чего-нибудь, то твое существование вообще лишено смысла. Рихарду нравилось то, что он делал. Эта работа не была похожа на пальму, по которой главное вскарабкаться как можно выше. Главным было другое - то, что ты делаешь важное и нужное дело. И потом, не могут же все быть директорами. Но попробуй объяснить это любимой женщине.