К удивлению Николая для встречи был выбран настоящий китайский ресторан. И в нём работали китайцы. Про то, что в Петербурге была китайская колония он не знал и думал, что восточная кухня пышным цветом расцвела только в 90-е годы. Но оказалось, что основные рецепты не изменились, и Николай с удовольствием заказал себя мясо с овощами. Рядом с тарелками лежали вилки, но он умело управлялся с палочками, так что выбрал их.

— Я ж всё-таки из Сибири, пояснил он в ответ на недоумённый взгляд своего нового знакомого. Еда палочками предполагает беседу, так что это не будет нам мешать. Вам Александр говорил, какая информация меня интересует?

— Да. Один вопрос — вопрос цены.

— Каждый, кто хоть когда-то покупал информацию знает, что это очень сложная процедура. Совершенно запросто могут подсунуть кота в мешке. Поэтому одним из условий нашей сделки будет моё понимание Вашего положения в системе.

— Я в своё время занимался разными вопросами в Швейцарии, в том числе и вопросами финансового обеспечения ряда российских граждан. Так что на эту сторону вопроса свой взгляд имею.

— Там же вроде тайна вкладов?

— Всё решается.

— Вот как? И у Вас остались там завязки? — Николай почувствовал возбуждение. Если это так, то это будет серьёзный козырь при разговоре в ЦК. В его время ходили слухи, что «Старые большевики» имели несанкционированные вклады за рубежом, и одним из направлений работы следователей в 36 был возврат этих денег в страну. Если удастся доказать, что некоторые товарищи обманывают партию — они не отмоются никогда и полностью потеряют влияние. Это инструмент в борьбе за власть.

— Остались наверное. Кто-то ушёл, но кто-то и на месте.

— Тогда почему же Вы здесь, а не там. Я думаю, что Вашей подготовки вполне хватило бы, чтобы уйти за кордон.

Собеседник поднял глаза.

— Подготовки то хватит, вот только жить там на что?

— А что Игнатьев не поделится? — Коля вспомнил графа, ставшего впоследствии советским генералом.

— Как только я всплыву на поверхность, меня сразу уничтожат. — бывший разведчик говорил чуть устало, но уверенно, чувствовалось, что эти мысли давно продуманны.

— Ладно. Давайте общаться. Я согласен на Ваши условия. Для начал Вы расскажите мне самое общее о работе российских спецслужб по революционерам. Если это совпадёт с моими сведениями — мы приступим к оплачиваемой части. А пока самые общие позиции.

— Хорошо. Хотите сначала услышать лекцию — будет Вам лекция. Итак.

Он прочистил горло и одернул воображаемый фрак. Глотнул немножко водки и профессорским тоном начал:

— Слабостью России всегда было некоторое противоречие между военной службой и политическим сыском. Причём, если в XIX веке преобладающим влиянием на позицию двора пользовались военные, то к началу века всё изменилось. Министерство Внутренних дел превратилось в серьёзную силу, с которой приходилось считаться самым серьёзным фигурам. Поэтому падение Российской империи было заложено в 1910 году, когда было принято решение так называемой комиссии Курлова, о создании структуры борьбы со шпионажем иностранных государств при штабах военных округов.

Николай ничего не понял, но на всякий случай кивнул. Уловив недоумение собеседников, а может быть используя стандартный лекторский приём, агент продолжил.

— Дело в том, что в верхах существовали два позиции. Одна была выражена премьером Петром Аркадьевичем Столыпиным и предполагала, что борьбой с иностранными разведками должны заниматься люди из полиции, где, к тому времени был накоплен богатый опыт контрразведывательной работы. Вторая опиралась на идею, что это надо поручить военному ведомству. Борьба между ними шла с переменным успехом в пользу Столыпина и поддерживающего его директора Департамента полиции Трусевича. Но тут в Военные министры был назначен Сухомлинов. У него было сложное положение в Министерстве, поэтому появление в нём структуры, подчиненноё МВД радости у него не вызывало. Таким образом, орган борьбы с военным шпионажем был создан при Особом делопроизводстве Главного управления Генерального Штаба. Поэтому к началу войны опыта у военных было предельно мало. Тогда все были уверены, что она продлиться всего немного. Только англичане были готовы к затяжной войне на истощение, на что и ориентировали свои службы. А Россия жила надеждой, что к сентябрю русская армия войдёт в Берлин. Только в 1916 году начались попытки что либо изменить, но было поздно.

— Скажите, а кого Вы можете персонифицировать с попытками объединить контрразведку и МВД? — спросил Николай, потому что всё, рассказанное собеседником было ему абсолютно не знакомо. Надо было услышать что-нибудь ещё.

— Белецкий и Манусевич-Мануилов. Вот две фигуры, которые активно боролись за передачу всей полноты сыска в МВД.

Эти две фамилии Коля знал из разных книжек, посвящённых закату самодержавия.

— Понятно. А какова фигура Лаврова во всей этой истории?

Про Лаврова Николай читал в книжке. Там было написано как он ловко боролся с японским шпионажем в Петербурге.

— Владимир Николаевич руководил «Разведочным отделением» Главного Штаба до 1910 года. Это очень небольшая и заморенная структура, которая и не имела потенции к развитию. Поэтому вместо того, чтобы на её основе выросла структура контрразведки, её просто взяли за основу будущего отделения по Петербургу. По сути дела это были специальные жандармы, просто в качестве цели им были поставлены посольства и крупные фирмы стран, потенциальных противников. Потом он передал полномочия полковнику Ерандакову. Но они были самые опытные, поэтому в 1914 году именно они стали Контрразведывательным отделением Главного Управления. Но я плохо знаю Петербургские дела. Я был больше связан с Особым делопроизводством.