Царствование Николая I (1825-1855 гг.) началось с подавления восстания декабристов 14 декабря 1825 г. На протяжении своего царствования Николай I неизменно проводил реакционную политику, основанную на официальной доктрине - "православие, самодержавие, народность".

Глобальная идея Николая I состояла в том, чтобы всех иноверцев превратить в православных христиан. В первую очередь имелись в виду старообрядцы, униаты и евреи. К иудаизму власть относилась наиболее нетерпимо. Значительную роль в таком отношении к евреям играла крайняя неприязнь к ним самого императора. В 1816 г. Николай так описал свои впечатления о состоянии дел в Белоруссии: "... жиды здесь совершенно вторые владельцы, они промыслами своими изнуряют до крайности несчастный народ... Они настоящие пиявицы, всюду высасывающие и совершенно истощающие несчастные сии губернии". Император был абсолютно уверен, что евреи и их религия представляют собой серьёзную опасность для христианского вероучения. Вполне понятно, что его предубеждённость оказывала сильнейшее влияние на чиновников. О "первых владельцах", т.е. о помещиках и их роли в экономической жизни Белоруссии, будущий император знал или догадывался. Но об этом умолчал.

Вот пример, показывающий отношение Николая I к евреям на практике. Ещё во время царствования Александра I, осенью 1825 г., в Велиже (Витебская губерния) был убит христианский мальчик Фёдор. Обвинять стали евреев, якобы совершивших ритуальное убийство. И, хотя циркуляр 1817 г. запрещал подобные обвинения, расследование было назначено императором и завершилось в 1835 г. Император Николай I был вынужден согласиться с мнением Государственного совета, оправдавшим евреев. Но в своей резолюции на решение Совета он написал: "... считаю, однако, нужным прибавить, что внутреннего убеждения, что убийство евреями произведено не было, не имею и иметь не могу".

В царствие Николая I наблюдалось широкое распространение во внутренних губерниях сект жидовствующих. В 1826 г. стало известно об обращении в иудаизм двух католичек. Последовал обвинительный приговор Сената, укрепившего фанатическую уверенность императора в том, что евреи стремятся обратить христиан в иудаизм с тем, чтобы впоследствии установить своё владычество во всём мире. Поэтому Николай I всячески стремился не допустить евреев во внутренние губернии империи, не допуская при этом никаких исключений. Так, когда Кабинет министров хотел подтвердить закон 1819 г., разрешавший евреям промышлять производством и торговлей в великорусских губерниях "до усовершенствования в оных русских мастеров", Николай I запретил пользоваться услугами евреев-винокуров и приказал их выслать в пределы оседлости.

Испытывая мистический страх перед евреями и их религией и будучи одержимым идеей исправления евреев, император решил, что для них армейская служба будет лучшей школой воспитания и приобщения к христианству. Поэтому в 1826 г. по приказу императора был подготовлен проект указа о воинской повинности евреев, отличающийся от действующего уже указа о рекрутах. Указ был, несмотря на попытки некоторых вельмож (в частности В. Новосильцева) отсрочить или смягчить его, подписан Николаем 26 августа 1827 г. Хотя в указе говорилось о желании правительства "уравнять рекрутскую повинность для всех сословий", он отличался явно выраженным антиеврейским характером, как и дополняющие его документы.

Еврейское население должно было ежегодно поставлять десять рекрутов с каждой тысячи мужчин, тогда как христиане - семь человек с тысячи раз в два года. В местностях, находившихся не более, чем в 100 верстах от границы, для христиан рекрутская повинность была заменена денежным налогом. На евреев это положение не распространялось.

Евреи могли служить в российской армии только рядовыми, в унтер-офицеры разрешалось производить только особо отличившихся, а с 1850 г.
– только с разрешения императора в каждом отдельном случае.

В 1829 г. был издан указ, запрещающий "впредь до особого повеления" брать евреев в денщики. Указом от 10 февраля 1844 г. было запрещено назначать евреев в нестроевые подразделения при гвардейских корпусах, в команды военных учебных заведений, солдатами в батальоны кантонистов. В гвардии евреи не могли служить даже рядовыми. Причина этих ограничений - "дурная наследственность" евреев. Поэтому евреев нельзя было также назначать на должности нижних чинов.

Но самым тяжёлым для евреев России было введение рекрутской (военной) повинности для их детей с двенадцатилетнего возраста. Еврейские дети-рекруты до 18 лет попадали в так называемые батальоны кантонистов, а оттуда большинство из них - в школы кантонистов. Годы пребывания в этих "учебных заведениях" евреям не засчитывали в срок двадцатипятилетней военной службы. В метрических записях евреев в николаевскую эпоху царил беспорядок: подавляющее большинство еврейских детей не имели свидетельств о рождении, возраст рекрута обычно определялся по его внешнему виду, двенадцать свидетелей под ложной присягой подтверждали, что малолетним рекрутам исполнилось 12 лет. О справедливом призыве в кантонисты можно было только мечтать. Представители армейских властей проводили наборы, закрывая глаза на нарушения закона, причём - иногда из-за взяток, иногда следуя установке добиться перехода в православие как можно большего числа евреев-военнослужащих. Иногда количество еврейских детей, призванных в солдаты, превышало половину общего числа рекрутов.

Власти делали всё от них зависящее для обращения в христианство еврейских мальчиков. Если кантонисты-христиане, в своём большинстве дети солдат, до 14 лет оставались у родителей, то еврейских детей определяли в специальные заведения сразу же после призыва. Христиан распределяли в батальоны по месту проживания, евреев-кантонистов, напротив, никогда не оставляли в черте оседлости, а отправляли во внутренние губернии. Процесс их обращения в христиан был ускоренным. Часто моральное и физическое воздействие офицеров, дядек-унтеров и конвоиров сводило половину партии в могилу. Вот как А. Герцен описал встречу с партией евреев-кантонистов в Вятской губернии: "У детей был жалкий вид. В огромных не по росту шинелях, бледные, истощённые, больные, они под дождём месили грязь". Начальник конвоя сообщил Герцену, кто эти несчастные дети: "Видите ли, набрали ораву жиденят восьми - десятилетнего возраста... Сначала их велели гнать в Пермь, да вышла перемена - гоним в Казань. Я их принял вёрст за 100. Офицер, что отдавал, говорил: "Беда, да и только, треть осталась на дороге (и офицер показал пальцем в землю). Половина не дойдёт до назначения, - прибавил он.
– Повальные болезни, что ли?
– спросил я, потрясённый до внутренности.
– Нет, не то что бы повальные, а так, мрут, как мухи. Жидёнок, знаете, эдакий чахлый, тщедушный, не привык часов десять месить грязь, да есть сухари... Опять чужие люди, ни отца, ни матери, ни баловства; ну, покашляет, покашляет, да и в Могилёв, и скажите ещё, сделайте милость, что можно с ребятишками делать?". Герцен продолжает: "Привели малолеток и поставили в правильный фронт. Это было одно из самых ужаснейших зрелищ, которые я видел... Бедные, бедные дети, мальчики двенадцати лет ещё кой-как держались, но малютки восьми - десяти лет... Ни одна чёрная кисть не вызовет такого ужаса на холст...

Бледные, изнурённые с испуганным видом, стояли они в неловких, толстых солдатских шинелях со стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный, жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо ровнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывали лихорадку или озноб. И это больные дети, без ухода, без ласки, обдуваемые ветром, ... шли в могилу...

Я взял офицера за руку и, сказав "поберегите их", бросился в коляску. Мне хотелось рыдать, я чувствовал, что не удержусь...".

Действия военных и церковных властей приносили плоды - было крещено сравнительно много кантонистов-евреев. Так, в Саратовских батальонах кантонистов в 1828-1842 гг. в православие обратили 576 детей, в Пермских в 1837-1842 гг.
– 381, в Смоленском батальоне в 1827-1843 гг.
– всех кантонистов-евреев. Но Николай I считал и эти результаты недостаточными. В апреле 1843 г. военный министр А. Чернышёв сообщил обер-прокурору Синода Н. Протасову повеление Николая: "Приступить к обращению в христианство состоящих в заведениях военных кантонистов иудейского исповедания через надёжных священников...". Член Синода В. Кутневич сочинил "Наставление священникам военных заведений касательно обращения иудейского вероисповедания в христианскую веру". "Надёжные священники" - это священники, которые противившихся детей лишали сна, пороли, окунали в воду до обмороков и потери слуха, выставляли раздетыми на мороз. Наряду с физическими мерами, эти священники применяли и меры морального издевательства. Кантонисты-евреи вместе с христианами должны были присутствовать на уроках закона Божьего. Их водили на богослужения в церкви. Военные и церковные власти всячески препятствовали общению детей-рекрутов с взрослыми евреями (будь то солдаты или гражданские лица, проживающие за чертой оседлости), опасаясь, что те будут укреплять кантонистов в иудейской вере. По этой же причине евреям-кантонистам запрещалось переписываться с родителями на родном языке. Сыновьям сибирских евреев, попавшим в школы кантонистов, высочайшим повелением в апреле 1845 г. "дозволялось свидание с родителями или родственниками, не иначе, как в самих заведениях в присутствии кого-нибудь из учителей и офицеров". Подавляющее большинство детей-кантонистов не могли противостоять такому варварскому натиску и крестились. Так, в Пермских батальонах к февралю 1845 г. были крещены все попавшие туда кантонисты. Стремясь увеличить число кантонистов, власти разрешали солдатам-евреям жениться, а сыновей автоматически приписывали к военному ведомству. С этой же целью с 1837 г. детей ссыльнопоселенцев, а с 1847 г. и детей каторжан иудейского вероисповедания, зачисляли в кантонисты.