— Нет, подожди. Я сейчас еще поищу. Кофе там попей пока.

Аня беззвучно хмыкнула, смотря на чашку прямо перед собой. Она слишком хорошо знала мужа, чтоб ждать резльтата поисков без кофе.

Дима спустился с табуретки и открыл главное отделение шкафа. Там висело какое-то огромное количество курток и пальто, Анина шуба в специальном чехле, от которого разило нафталином так, что Дима постарался отодвинуться от него как можно дальше. Внизу были полки, на которых валялись старые зонтики, перчатки без пары и прочий хлам, который надо было выкинуть лет пять назад. Мужчина не стал все это скидывать на пол, а принялся наобум искать рукой. В конце концов, если шарф тут, то шуршащий пакет Дима отличит от старого зонтика и наощупь.

Искомый пакет нашелся, кажется. Мужчина осторожно вытянул его, стараясь не вытащить вместе с ним почти весь шкаф. Он заглянул в пакет. Внутри были какие-то цветный тряпочки, Дима не мог разобрать, сидя против света. Он запустил руку внутрь и вытянул одну тряпочку.

Это оказалась зеленая хлопковая распашонка. Дима тупо на нее уставился.

Она казалась крошечной, как на куклу. С трудом верилось, что существуют настолько маленькие дети, мужчина казалось, что даже три его пальца не пролезут в рукав, не то что детская ручонка. Дима сел на пол и принялся вытаскивать из пакета каждый предмет одежды по отдельности.

Это были ползунки, пинетки, распашонки. Совсем немного, все нейтральных цветов, чтоб можно было надеть и на мальчика, и на девочку.

В горле у мужчины разом пересохло. Он чувствовал, как внутри него что-то натягивается, как пружина. Хотя, может быть, она была натянута давно и вот-вот грозилась лопнуть.

Послышались Анины шаги в коридоре. Дима не сделал ни единой попытки убрать детские вещи в шкаф.

— Ну что ты там… — Аня замерла в арке, мертвыми глазами уставившись на Диму, с распашонкой в руке. Девушка молчала, кажется, физически не в сотоянии разомкнуть губы.

— Я не знал, что у нас есть детские вещи, — хрипло сказал Дима. Аня сглотнула.

— П-положи на место и не трогай, — тихо и быстро сказала она. Сердце в одну секунду поднялось куда-то к горлу и застучало там, каким-то непонятным образом отдаваясь неприятным покалыванием в затылке.

— Ты купила их, когда мы еще не знали, что у нас будет дочь? — словно не слыша ее, будто размышляя вслух, спросил Дима.

— Закрой пакет и одевайся, — резко бросила девушка и быстрым шагом ушла на кухню.

Она оперлась о столешницу, дышать стало тяжело, будто кто-то тяжелый сидел на груди и не давал вздохнуть. Аня открыла кран с холодной водой и плеснула пару раз в лицо, чтоб прийти в себя. Девушка спиной чувствовала взгляд Димы.

Медленно она обернулась. В руках муж по-прежнему держал распашонку.

— Я же попросила убрать, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, сказала Аня.

Ей так казалось. Но Дима услышал только страх и бесконечное отчаяние. Оно очень хорошо резонировало о его собственную тупую боль, которая вдруг стала очень яркой, острой. Будто кислоты глотнул и чувствуешь, как оня течет по пищеводу вниз, разъедая все на своем пути.

— Почему я должен это убрать? — тихо спросил Дима. — Это был и мой ребенок, Аня.

— Замолчи, — выдохнула девушка. — Умоляю, замолчи.

— Я молчал пять месяцев. Ты запретила мне об этом говорить, и я молчал, — Дима сел на стул, распашонка оказалась на столе. Мужчина смотрел на нее, не отрываясь, обхватив руками голову. — Я не могу больше, Ань. Мы оба не можем больше молчать. Нам надо поговорить.

— Не надо, — надломленно, едва сдерживаясь попросила девушка. Она с силой сжала руку в кулак, чтоб ногти впились в ладонь и хоть немного отвлекли ее от страданий, которые не прекращались вот уже почти полгода. Сейчас это уде не помогало. — Я не хочу. Это мое право не говорить об этом. Прошу тебя, пожалуйста, положи все в пакет. Если хочешь, подарим Василисе, только убери.

— Почему ты сама тогда не избавилась от этого? — Дима поднял галаза на жену. — На всех форумах пишут, что надо избавиться от любого напоминания. И забеременеть снова, как только врачи разрешат.

— Только нигда на форумах не пишут, как это больно. Как хлопок… жжет руки, — голос изменил ей, и она запнулась. Аня закрыла глаза. — Я хотела. И не смогла.

Они молчали. Аня так и стояла в противомоложном конце кухни с закрытыми глазами, ожидая, когда муж окажется в коридоре. Но сидел на столе с этой чертовой распашонкой и, не мигая, смотрел на девушку.

Вот она услышала, как отодвигается стул. Но вместо того, чтоб уйти, Дима прошлепал босыми ногами по плитке и остановилася в сантиметре от Ани. Она ждала. Почти молилась, чтоб муж к ней не прикасался сейчас. Иначе она сорвется, потеряет рассудок, который с трудом сохраняла эти месяцы.

Руки рывком опустились на ее плечи, Дима прижал своим телом к столешнице и обнял изо всех сил, не заботясь, делает ли жене больно. Ее руки оказались прочно зажаты между их телами. Аня не сопротивлялась, тяжело коротко дышала мужчина в основание шеи и старалась удержаться на этой стороне разума. Дима прижался щекой к ее виску, тяжело вздохнул.